Наполнены мглою Глаза амбразур крепостных, В них дремлет былое, Былины рождаются в них. Но сила иная Седого былого сильней — Стена крепостная Стара и бессильна пред ней. Та новая сила Моторы машин завела, Дороги мостила, Мосты через пропасть вела. Твердыни стояли, Недвижны, как встарь, как всегда, Но в новые дали Текли мимо них провода. По-прежнему строго Хранила красу высота, Но в гору дорога Вилась, как нарезка винта. И счастье рассвета Окрепло в краю молодом, Ветрами воспето, Согрето разумным трудом… Весенние тропы Пропитаны талой водой, Спешит из Европы На родину сван молодой. <1945>

420. Я карту Испании снял со стены. Перевод И. Дадашидзе

Я снял со стены эту карту — нет силы Смотреть на Овьедо, пожаром объятый, На смертные муки Валенсии милой, На пепел полей Барселоны распятой. У неба глаза помутились от горя, Охрипли от крика щербатые камни… Но, как непреклонное солнце над морем,— Сиянье Победы взошло над веками. Между 1939 и 1945

421. Рица. Перевод В. Шаламова

Небо есть небо, земля есть земля, Вечную эту границу Рушат абхазские горы, поля, Синее озеро Рица. Лирные струны рукой шевеля, Землю и небо прославлю. Небо есть небо, земля есть земля. Вместе я петь их заставлю. Так и стою я у Рицы, моля Не оборвать сновиденья… Небо есть небо, земля есть земля — Не по моим наблюденьям. Между 1939 и 1945

422. Далеко паруса, далеко облака… Перевод А. Старостина

Далеко паруса, далеко облака, А внизу расшумелась Кодори-река. Вон скользит по волнам ее тень ястребка, Вот несется вперед — далека, далека. Но доплещет до моря Кодори-река И замедлит свой бег меж камней и песка. Тихо льется струя, холодна и легка, Удалилась — и к берегу снова близка. Не напрасно кипела Кодори-река, Не напрасно ей горы давили бока. Того времени память, светла и звонка, Поцелуем останется здесь на века. Всех на свете счастливей Кодори-река, В море памяти нет без нее уголка. Между 1941 и 1945

423. «К чему мне стих, когда средь суеты…» Перевод И. Дадашидзе

К чему мне стих, когда средь суеты Душе не хватит силы и дыханья Вместить твои раздумья и мечты, Твои, Мтацминда, скорбь и упованья. Уж лучше песнь на немоту обречь, Обезголосеть, чем, забыв о чести, На пустословье растранжирить речь, Пока Мерани топчется на месте. Летите, строчки, словно птичий клин, Как конница в последнее сраженье, Пускай на миг сольется в звук один И звон кольчуг, и рифм сердцебиенье. Между 1941 и 1945

424. Веспер. Перевод И. Дадашидзе

Когда отпышет жар заката И день сойдет в его огне, Над морем, дремою объятым, Качнется Веспер в вышине. В урочный час его свеченье Окрасит смутный небосклон, Душе даруя утешенье И явь преображая в сон. Покуда дышит ночь лениво, Он светит, раздвигая тьму, Над тусклым оловом залива И над платанами в дыму, Над ширью без конца и края Укрытых сумраком полей, Лучи дрожащие сплетая С тенями зыбкими ветвей. Так наши тянутся свиданья, И нет отрады мне иной, Чем это тихое сиянье Звезды, взошедшей надо мной. Между 1941 и 1945

425. Запад алеет, и светится море. Перевод Б. Резникова

Запад алеет, и светится море вдали, Но уже темные краски на воду легли. Южная ночь, опускаясь неслышно с высот, По морю мягко ступает и в горы идет. «Доброго сна», — шепчет женщина, глядя в окно. «Доброго сна. Но смотри: разве море темно? Где она, ночь? В наших душах рассвет и весна! Доброе утро! А ты пожелала мне доброго сна…» Между 1941 и 1945