426. На бирюзовых волнах. Перевод В. Шаламова

Пароходу море стелет бирюзовые ковры, Освещают близкий берег золотистые костры. Зданий белые фронтоны раздвигают леса мрак, Реют ветви, как знамена и преображенья знак. Городским огням ответить порывается всегда Световым сигналом с неба замерцавшая звезда. И заботливо укрыта в тишину морская даль, И наброшена на город дымки легкая вуаль. Сколько силы в черноморской фосфорической волне, Осветившей мягким светом побережье в тишине! Между 1941 и 1945

427. «Подернут лиловым цветом…» Перевод К. Арсеневой

Подернут лиловым цветом Приморский откос, куда Любил приходить с рассветом Я в юношеские года. Завеса плюща одела Расселину той скалы, Откуда кидался смело Я в пенистые валы. Но временем не остужен Пыл юности… И поверь, С грозою и морем дружен По-прежнему я теперь. 1945

428. Бараташвили. Перевод В. Соколова

Стою и к сердцу прижимаю лиру. Как бесконечен блеск поры ночной… И ветер, спутник всех бездомных мира, Над лирою гремит и надо мной. И обреченно отвечает лира. Стою и к сердцу прижимаю лиру. Бараташвили, я на край родной Гляжу… О где же, где Товарищ мой? Где милая моя? Без них так сиро… Лишь обреченно отвечает лира. Стою и к сердцу прижимаю лиру. Раз ты свободна, Грузия, то я И мертвый тяжесть вынесу земную. О будущем поет струна моя. Прижал я к сердцу лиру дорогую. Писал я кровью, отстранив чернила. Сегодня, тенью зыблющийся весь, Я — прах Мерани, мчавшегося здесь. Таинственно звучит родная лира. 1945

429. «Рыбкой комнатной — пестренькою, разноцветной…» Перевод Б. Резникова

Рыбкой комнатной, пестренькою, разноцветной,       Вот уже Рица блестит! И апрельское небо зарею рассветной       Склоны гор золотит. В легкой дымке, в тумане сиренево-синем       Дремлет зеркало вод, А над ними огромным живым апельсином       Наше солнце встает… День пройдет, и оно за листвою лавровой       Вновь исчезнет во мгле! Наше солнце — живее любого живого       Существа на земле. Каждый день как впервые оно начинает       На рассвете свой бег И до вечера щедро горит, полыхает —       Ныне, присно, вовек… Нива, кузница, в море белеющий парус,       Конь, табак, виноград И крутые утесы, над ярусом ярус,—       Вот абхазец, мой брат! 15 апреля 1946

430. «С тех пор как красоту земли и неба…» Перевод Б. Резникова

С тех пор как красоту земли и неба Впервые опалил огонь войны, На каждой жизненной дороге, где бы Она ни проходила, тишины Всегда страшиться следовало! Гибель Несли поэту мир, покой, уют! Обречены те, кто в эпохи-глыбы Одной лишь зыбкою мечтой живут. А впрочем, хочешь быть счастливым — что же, Закрой глаза лишь! Как морская гладь, Величественна жизнь для тех, кто может Дорогой бездорожье называть… Мы помним счастье мира и покоя, Которые давал фальшивый свет, Орудовавший темною рукою Своею в наших душах столько лет! Но всё это в конце концов, в итоге Ушло, навеки кончилось. И вот Сейчас на каждой жизненной дороге Мир — это вновь лишь радость и полет… <18 июня 1946>

431. Волны шумели. Перевод Б. Резникова

Гулом глухим                     наполнилась мгла — Буря        наш челнок                         понесла          Навстречу цели. И моря рев                  у прибрежных скал Душу мне               на куски разрывал —          Волны шумели… Но каждая капля                         крови моей, В себя не вмещавшей                                 хаос морей,          На самом деле Хотела бури! И исступлен, Самоубийствен                       был древний стон          Морской купели! И понял я               только с приходом зари, Что море              не вне меня, а внутри.          …Волны шумели. 7 сентября 1946