А Маяковский — разве не в Багдади, Чьей лирикою светлой светел он? Заходит солнце. Золотятся пряди. Заходит солнце. Льется небосклон. Глаза озер в глаза мои сверкали Смеющейся, прозрачною водой… Но где еще река, как Ханисцхали, Нигде я не встречал реки такой! Там утонуло золото. И целость Его сохранна вся во глубине, Взглянул я пристально, оно виднелось — Сверкающее золото на дне. …Вдруг свет и цвет — глубинный, ясный, броский, Как в той реке… Преобразился весь Внезапно озарившийся конгресс Одним упоминаньем — Маяковский. <1935>

358. В тот день в Париже. Перевод Э. Ананиашвили

В тот день Бушевала буря В Париже, Ливень бубнил: «Всё смою, снесу!» С домов, Грохоча, Срывались крыши. Валились деревья В Булонском лесу. Листья Бились на ветках И зябли, Тополя клонились До самой земли. Попрятались птицы, И дирижабли Бороться с бурею Не могли. Вихри кружились В бешеном танце, Тучи справляли Чудовищный пир. В Версале Разбило радиостанцию, И был весь день Безмолвен эфир. Исхлестаны градом, Бульвары стыли. Ливень Плетьми мостовую сек. Таща фиакры И автомобили, Бежал по торцам Гремящий поток. Но стих ураган… И казалось — В лазури Торжественной меди Гулы неслись. В тот день В Париже, Овеянном бурей, Знамя конгресса Взметнулось ввысь. <1935>

359. Не пойму. Перевод В. Леоновича

Горе в сердце вошло — С гордых губ не слетит никогда. Принимающий зло Ненавидеть не может. Беда! Безоружен стою, Мерзнет кровь и немеет язык. На долину мою День за днем наползает ледник. Сердце бедное — в нем Всё вверх дном, как в разбитом дому. «Что с тобой? Не поймем». — «Не поймете — я сам не пойму». 18 января 1935

360. «Слово скажи — и пустыня тебе отзовется…» Перевод В. Леоновича

Слово скажи — и пустыня тебе отзовется. Белый песок шелковистый сквозь пальцы прольется. Слышишь? Ты слышишь, как здесь отзывается эхо? Ты это место запомни — и облако это. Ты это место запомни: здесь будем одни мы, Сенью небесной и матерью места хранимы. Помню приметы твои и тропе доверяю. Я это место ищу — нахожу — и теряю. Что-то случилось — колеблется будто окрестность. Облако тронулось — темное око отверзлось… Дни мои — как на ладони их бред и немилость. Время стоит, и терпенье мое утомилось. «Переживи!» — «Не могу: всё шатается». — «Выстой!» Льется летучею струйкой песок шелковистый. Где это место и что же случилось с пространством — С доброю этой землею и небом прекрасным? 1935

361. Диагонали дождя. Перевод Р. Ивнева

Взгляд косой. Кафе стеклится, Незнакомый рой теснится, Двух иль трех французов лица, Чех, венгерец — левый фланг. Гул. Лоснящиеся щеки, Отблеск в небесах высоких, Возгласы из стран далеких, Где живет орангутанг. Было мне в тот день понятно Всё, о чем не очень внятно Сотый прогремел оратор, Подтвердив цитатой речь, Что осталась всё ж лазейка, — Пусть слова лились из лейки, Паутины вилась змейка, Но не дремлет острый меч. Мчатся букв метеориты. Сединой кудрей увиты, Люди были с толку сбиты, Времени нещаден строй. Дни бегут, пути пустынны, И подпрыгивают шины, А Италию за вины Гневно хлещет дождь косой. 1935

362. «Есть статуя в парке…» Перевод М. Талова

Есть статуя в парке — Шедевр вдохновенья; В руках ее — череп, Протянутый ввысь. Томят ее узы Земного смиренья, Уста словно тайну Хранить поклялись.