353. «Так лодочник у старого причала…» Перевод А. Цыбулевского

Так лодочник у старого причала… Душа так душу, руку так рука… Я сразу вас узнал, мои начала, Река и лодка, лодка и река. Давнишние… Душа их забывала, И все-таки надежно берегла. О, это ощущение штурвала И юности святые берега! Теперь бы в лодке (это не причуда) Сто лет проспать, воспрянуть ото сна И поглядеть на мир — как и откуда Здесь воцарились солнце и луна. <1934>

354. В Ленинграде. Перевод В. Леоновича

Бессонный как младенец, я перепутал ночь и день, и стала светотень важнее всех безделиц. Рассеян свет зари, и свет самой земли исходит тихо изнутри — смотри, душа, смотри из теплых полотенец! Я очарован светом серебряным, как пшат. Львы на ступенях возлежат в разрыве парапета, и ночи таковы, что Пушкин бродит у Невы, и не воротит головы кумир его при этом. Не давит взгляд на темя. Я снова здесь, мне так легко пить розовое молоко, и в недрах Академии безумной лирою греметь, и в паузах неметь, неметь, как тусклая тугая медь, когда взрывают время. Здесь каждый камень вправлен в сияние зари, возвышен и прославлен. Смотри, душа, смотри: там, где залив оплавлен, где высока вода, там человек. — Зачем? куда? — В зарю июня вкраплен отныне навсегда. 1934 Ленинград

355. Маме. Перевод В. Леоновича

Свежая ночь от вершин отлегла — Что это, мама? Лес незнакомый, дорога и мгла, Клубы тумана. Та ли дорога — с грязью, с песком, С мерзнущим следом, Где я однажды прошел босиком — Землю изведал? Что это? Дерево стонет во сне, Молнией разбитое? Сердце печалится обо мне Чье-то забытое? Что это? Прошлое стонет ли так? Смерть ли тоскует? Это собака дичает в горах, Совесть взыскует… Мягко ступают подковы коня Ночью туманной. Одолевает меня Слух окаянный. <1935>

356. Мистерия под дождем. Перевод М. Синельникова

Мне привиделся Нотр-Дам, И в бреду под рокот хора Ангелы летали там С крыльями из коленкора. Пыль и ветер у дверей, Но в тени большого храма Шла мистерия «Страстей», Шла «Страстей Христовых» драма. Выплыл абрис райских кущ. Но виденья скрыла скверна. Змеями кишащий плющ — Ужасы неимоверны. Шелестели облака, Рая белые знамена, И спустились с потолка Ангельские легионы. Ну а справа был дракон, Грозный и зеленоглазый, Взгромоздил на плечи он Башню храма, словно вазу. Башня! Из ее окна Ад смеялся многолицый, Сам коварный сатана Ухмылялся из бойницы. И плевался черный ад Огненными языками, Словно рожи чертенят Спьяну изрыгали пламя. И вступало пенье в дом, И, органно-богомолен, Песнопений тихий гром Слился с гулом колоколен. Вдруг как бы рукой сняло Лицедейства грим скоромный, Стало от грозы светло И ударил дождь обломный. Обломались клинья крыл, И зонты раскрыли дамы. Ливень с треском провалил Всю эстраду у Нотр-Дама. Сон обрушился в провал, Взмыли ввысь куда как скоро Ангелы… Кто их видал, С крыльями из коленкора! Убежали облака, И, как дымные колонны, Сквозь отверстье потолка Откатились легионы. <1935>

357. Маяковский. Перевод А. Цыбулевского

Бессчетны, бесконечны… Без каштанов Окрестности… Так это ты, Париж? Окраины огнем кафешантанов, От страха озираясь, озаришь.