Да, мы и сегодня дорогу торим средь теснин К скалистым твердыням и храмам, оставленным нами… Во Мцхета спешу я. Зари догорает кармин, И женщина в черном бредет вдоль межи за быками. Уже Шио-Мгвиме мелькает и рвется назад, И крепость на взгорье растет отголоском преданий. Плоты по Куре вереницей плывут на закат, Теряясь вдали негативами воспоминаний. Проносится холм островерхий, как шапка Шота, Дымок паровоза сливается с дымкой тумана… Закроешь глаза, и вечерних полей немота В душе зазвучит, нарастая, как гул океана. <1927>

267. «Виноградом и спелым хлебом полны долины…» Перевод К. Арсеневой

Виноградом и спелым хлебом полны долины. Ветки ломит тяжесть орехов и крупных слив. Близ Метехи орлы, орлы — целый стан орлиный. И Гракали тонет среди скошенных нив. Солнце осени знойно, зреют плоды от жара. Над землею синее марево чуть дрожит. Возле Уплисцихе поваленная чинара, Разметав листву, вблизи от путей лежит. <1927>

268. Няня. Перевод В. Леоновича

Сбились куранты хриплые. В розовый палисадник Звуки насилу выплыли — Семь последних, надсадных. Утро глядит воскресное В мутное и растреснутое Зеркало черно-овальное. Няня листает Евангелие. Взгляд поднимает блеклый К дагерротипам блеклым… Благовест отдаленный, Бой — с шипеньем и клекотом. Зубчатая закладка — Высохшее алоэ… Больно, сладко Шевельнулось былое. <1927>

269. Я сплю. Перевод Н. Гребнева

Я сплю, Сгустилась ночь, и сумрак тих. Я сплю… Усмешка на устах моих. Иные сны мне видятся во сне, Не те, что вам. Мое — всегда во мне. Я сплю — не убаюкали меня, Я сам уснул, я жду начала дня. И на мое недужное чело Недоброе предчувствие легло. <1927>

270. Мост Риальто. Перевод В. Леоновича

Блеснет алмазная подвеска, Стопа увла́жнит камень сизый… И вспархивает арабеска Ввысь — до зубчатого карниза. Той — возле — облачной и белой — Тенеподобные рабыни… Окрестный свет, живой и целый, Являет странные глубины. Стареют грубо и прекрасно И замок и быки Риальто… Одухотворено пространство Затем, что близость ирреальна. Ковры к чаша благовоний, Покров воздушный и стыдливый, Жест плавный и неторопливый И взгляд невинный и невольный. Едва рука воды коснется, Как море вздрогнет в отдаленье! Стена тяжелая качнется, Риальто рухнет на колени… <1927>

271. Пора. Перевод Г. Маргвелашвили

Осуши эту чашу скорей И постылую кровь разогрей. Это все-таки проще, чем прочь Отгонять леденящую ночь. Это всё же вернее, чем ждать, Будто кто-то придет нас спасать. Времена выдают на-гора Смерть и скуку. Ну, пей же, пора… <1927>

272. Он запер дверь. Перевод В. Леоновича

Он запер дверь — и тем замкнул Пространство внешнее. В мансарде Не слышен многоустый гул, Порывистый, как ветры в марте. Ударил в крышу град — и стих, Как барабаны наступленья. Он обратился к розам — к их Всеведению и цветенью. Донесся возглас… Дело в том, Что упоение безбрачно. Он затопил камин. С огнем Всё было ясно и прозрачно — И мыслей и предметов круг. Чекань, огонь, свою чеканку! Пространство замкнутое — вдруг Вывернуто наизнанку! <1927>

273. Волнуются. Перевод В. Леоновича

В розах голоса обитали. Только я вышел в сад — Заволновались, залепетали Неуловимо в лад: «Не укроется от Эрота Даже Первый поэт!» — «О, это вы! Это природа… Не укроется, нет. Посвящаю все мои книги Первой — только одной…» Поняли и поникли Тихо передо мной.