258. «Мечта вела его тогда…» Перевод В. Леоновича

Мечта вела его тогда, Волн молодых разбег и мера, И — солнце страсти — череда Родных имен — из уст Гомера! Он весь отдался им — уснул, От грома их оглохнув в гроте, И в Аттику свою скользнул По синеве и позолоте… Но посуровела игра, Он времени вцепился в гриву. А сны сбывались: кровь и мгла, Восторги и проклятья — Риму. А нынче снег. Он бел и тих. Был тих Овидий присмирелый… А на коленях на твоих — Том золотой и фартук белый. И черноморская зима, Что сходит нехотя по склону, И моря черная кайма — Всё это видится Назону… <1927>

259. «О друзья, наша тайная вечеря…» Перевод В. Маргвелашвили

О друзья, наша тайная вечеря, Может быть, во спасенье векам? О мой верный Иуда, ведь нечего Сокрушаться о будущем нам? Кто способен предать нашу искренность И собратьям подвох преподнесть? А один из двенадцати избранных Обессмертит учителя днесь… <1927>

260. «Возврат веков. Раскрылись двери…» Перевод Г. Цагарели

Возврат веков. Раскрылись двери,       Пока мы ждали. Явилась ты, обетам веря,       Из светлой дали. Тебя поток принес могучий       В мятежной пене. Ты смелый муж, избранник лучший       И светлый гений. Слух о мечте преображенья       По миру бродит. И над обломками крушенья       Луна восходит. <1927>

261. «Достиг ажиотаж предела…» Перевод Г. Маргвелашвили

Достиг ажиотаж предела, Но всуе бесится партер: Я — не во сне, на самом деле И наяву — миллиардер. Но для кого воздвиг я башни Воображенья и химер? Я без тебя — лишь ангел падший, Банкрот, а не миллиардер. <1927>

262. Друг мой, Ярали. Перевод Г. Маргвелашвили

«Друг ты мой, Ярали!» — Так звучала проповедь Из уст Орбелиани… И все, осоловев, Вслед за ним орали, продолжая требовать Хвалебных излияний — вину и Саломэ. Время это кануло в бездну, и тифлисские Улочки и домики туда же смещены. А стены Нарикалы пятятся тоскливо, Железнодорожною волынкой смущены. Мне с пригорка видится строек чет и не́чет. Восхищен бетонными гигантами и я… Чем развлечь мне витязя? Нечем, милый, нечем! Времена те канули в поток небытия. <1927>

263. В полях. Перевод К. Арсеневой

Поля без края, без границ Усеяны толпою жниц. Янтарны, золотисто-буры В глубокой синеве дневной, Как будто барсовые шкуры, Они простерлись предо мной. В далекий край под облаками Несутся утки косяками. Моя мечта над высотой Всплывает в лодке золотой. <1927>

264. «На склонах — снежные отары…» Перевод Г. Цагарели

На склонах — снежные отары, В снегу деревья, всюду тишь. И в зимний день Тифлис мой старый Обводит тушью тени крыш. Где бабочки расцветки белой В мечтах пьянительных весной? По улице оледенелой Толпа людей — как рой густой. Вот купол, еле уследимый В час вечереющей поры, Но где она в разливе дыма — Тень от Давидовой горы? О, белое великолепье! Не Русь у нас, и тяжелы На юге северные степи, Снега и синь морозной мглы. <1927>

265. По дороге к Мцхета. Перевод К. Арсеневой

Цепи гор убегают темною вереницей. Уж не здесь ли когда-то всемирный потоп прошел? Под задумчивым солнцем Мтквари легко струится. Луг цветами оранжевыми зацвел… Как прекрасны сады в густом золотом загаре! Мать уносит сына в прохладную глушь аллей. Словно с лестницы, вниз сбегает поспешно Мтквари, Вырывается на широкий простор полей. <1927>

266. По дороге во Мцхета. Перевод И. Дадашидзе

На праздник во Мцхета спешу, как в былые года. И снова заходится сердце, — какие просторы Откроются зренью, когда подъезжаешь туда, Какой стариною поныне полны эти горы.