Осень, жду тебя, родная, Где рука твоя? Я — твой! Всё простое — принимаю, Что издревле — всё со мной! 1957

470. «Блещут красноречием…» Перевод Г. Маргвелашвили

Блещут красноречием, И, во имя братства, Уверяют — нечего, мол, Прошлым упиваться! Да, но вдруг пробудятся Мертвецы и толпами По тбилисским улицам — Топотом, потопом! Бабки, деды, прадеды, Славные прапращуры, Всё во гневе праведном И не перебарщивая… Вот когда вы взмолитесь Скопом: «Без сомнения, Жертвы мы невольные Недоразумения!» 1957

471. «О забвенье! Пепел древний…» Перевод М. Синельникова

О забвенье! Пепел древний Не сметешь с каменьев Джвари! Двинут в бок Арагвы гребни, В грудь ударит пена Мтквари. Изберешь иные тропы — И глаза обуглят маки, Будут путать путь окопы И раскопок буераки. Вспять пойдешь, и в котловине Холод твой растопит Мцхета, Рассечет, располовинит — Ни ответа, ни привета. Безмятежна нега неба, Но взгляни, как почва ропщет, Из бушующего склепа Вышли полчища усопших. Схватит ржавый меч десница, Станет сталью половодье, В поле битвы обратится Даже кладбища угодье. Видишь холм Светицховели, Золотом заполыхавший? Встали с каменных постелей Рати павших питиахшей. Враг бежит через пригорки… Смерть настигнет, бросит наземь, И не дрогнет сторож зоркий, Грозный бастион Армази. Жмется к паперти замшенной Полумертвое забвенье. Мцхете юной, обновленной Я дарю стихотворенье. 1957

472. Со всех уголков необозримой страны. Перевод О. Ивинской

Мелькают весны, лета, зимы, Земли быстрее поворот, Быстрей года, и вместе с ними Быстрей мы движемся вперед. Застыть на месте? Мимо, мимо! Дано нам брать, искать, расти! Для нас и мысль недопустима В ряду с несмелыми идти. Из каждой сакли, хаты, дома, С полей, из чащ, лугов и рощ Невиданного перелома Идет невиданная мощь. Камней сверканье драгоценных Не так нам поражает глаз, Как искры мыслей вдохновенных, Что Ленин высказал о нас. 1957

473. Слово о грузинской декаде… Перевод А. Патарая

Утро. Ветер прошуршал по саду, Время натянуло тетиву, И стрелою песня на декаду Полетела в этот час в Москву. Поднялся с утеса Нарикалы Дух тысячелетний, как орел, И стальные крылья просверкали Над простором городов и сел. Зазвенел ли древний щит Джургая, Тронулся ли на Казбеке лед,— Слышу: «Где же Грузия другая»,— Ожидая нас, Москва поет. Пой, Тбилиси, мой любимый город, Вторь ему, родная сторона. У твоей зари расстегнут ворот. Грудь в загаре золотом видна. Помнишь, как декада Петрограда Ленинским искусством баррикад Белых трутней выжила из сада? Это было сорок лет назад. Возмужали мы, стремясь к победам. День настал и для иных декад, И в искусство братское Советов Ныне вносишь ты сыновний вклад… Наша песнь в веках не устарела, Надо быть столетия в пути, Чтобы в танцах преподать «Отелло», Чтоб по сцене Ричардом пройти. Предок горд чеканом Опизари. А у нас грядущего творцы Воздвигают у седых развалин Наши небывалые дворцы. Платим дань и мы культуре древней, Но, согреты нынешним огнем, Наши песни с каждым днем напевней, И резец искусней с каждым днем. Вот и стопы книг, где Руставели — В неизменной славе вековой. Вот Акакий с песней о Натэле, Вот Илья с «Отаровой вдовой». Кровь с веками в нас не стала тише. Танец наш, он — как морской прибой. В трепет он бросал сердца в Париже, И в Москве он прогремит волной.