Пистолет иль костер? Всё равно. Черный остов — иль малая ранка… Для избранников этого ранга Честь жены, честь эпохи — одно. Где по мраморному алтарю Жилка мерзлая — Черная речка, Там тебе — только нож да овечка. Слышишь, чернь, это я говорю. Я тебе говорю, воронье: Весть о жертве, о жесте высоком Ты встречаешь желудочным соком — Ты всегда получаешь свое. 1956

464. «Уходишь… и с собой уносишь боль и муку…» Перевод A. Цыбулевского

Уходишь… И с собой уносишь боль и муку, Как будто в сенокос работой увлечен. Кто смеет поминать кончину и разлуку? О, лишь сегодня ты воистину рожден! Уходишь… Даль и близь. Сиянье. Переливы. На блеск твоей косы немыслимо смотреть. Кто смеет называть несчастным день счастливый? Ты в тягость никому уже не будешь впредь. Уходишь… Тем путем, не этим перепутьем, Которым проплутал наперекор судьбе… Кто говорит, что ты убог и бесприютен? Отныне ты обрел убежище себе. Уходишь… В добрый путь. И володей, и царствуй. Завидней нет судьбы. И с нею заодно Приветствует тебя влюбленное пространство, Пристанищем тебе бессмертие дано. 1956

465. «И поблекла и позолотела…» Перевод В. Леоновича

И поблекла, и позолотела, А промерзла — вовсю расцвела… Тропку — ласточка — перелетела И над бездной слепила крыла. Высоты переполненный кубок, Золотое руно октября. Величавый обломок — обрубок — Клен пылает — и пышет заря. А кора у него камениста, А листва у него молода И прорезана нежно и чисто, И пронзают ее холода. Будто эти корявые ветви, У развилки — тропа и тропа. На зарю оглянись и помедли, Как заря, как деревьев толпа. Здесь преданья витают поныне Над обрушенным утлым жильем, Здесь бесплодные молят рабыни — Две рабыни — о чреве своем. Шум невидимого водостока: Там речонка в бетоне узды, Солнце выглянет с юго-востока Из-за той вон кудрявой гряды. …Смотрит клен на террасы Самадло, На угрюмый зубец Кер-Оглы. Не согнуло тебя — хоть сломало, Навязало на память узлы. Будет полдень достоин преданий: Небольшое усилье ума — И рванется дорога к Бетани — Как дыханье, как выстрел — пряма! Где красуется клен-перестарок — С легкой ласточкиной крутизны — Через весь крючковатый кустарник — Так — летающие — спасены! А по тропам сходя кропотливо, Можно храма совсем не найти… Бей, охотник, бездельник счастливый! Лас-точ-ка, замирая, лети! 1957

466. «Смерть не смогла бы…» Перевод Г. Маргвелашвили

Смерть не смогла бы С лирикой справиться. Тверди и хляби В честь ее — здравицей! Тополи, грабы, Ларикс сибирика — Всё это ямбы, Лирика, лирика! 1957

467. «Нет, друг мой, Георгий!..» Перевод К. Симонова

Нет, друг мой Георгий! Не те уже годы, Чтоб — няньки да няньки Под видом народа. Ему мы служили, Ему и дослужим. Ему! А не разным Прохожим досужим. 1957

468. «Есть настоящий, сущий…» Перевод К. Симонова

Есть настоящий, сущий — Души твоих книг читатель. И есть — ему вслед ползущий Книжных листов листатель. Тянет, потянет, вытянет Где-нибудь лыко в строку, Выудит, выдоит, выкопает… Ни спросу с него, ни проку! 1957

469. «Здесь дорогою от бога…» Перевод В. Алейникова

Здесь дорогою от бога Встарь любили мы ходить, Да покинута дорога, Словно некого любить… Что исконно, что старинно, Мне желанно и без слов: Честный хлеб, златые вина, Гость, хозяин, добрый кров. Славлю древнее застолье, Песню славлю, но люблю Древа мудрого приволье — Так давно ему внемлю!