То оглушительно и пылко Гремела, как камнедробилка, То затихала сразу вся, Сугробы синие кося. Снегам я верил и не верил, Но глубину прилежно мерил, И не оказывала дна Порою эта глубина. Что там таилось и мерцало? Я всё сказал. О, шен, мерцхало, Судьбы огромной на краю В ладонь замерзшую мою Ты бездыханная упала. Весна! Я жив — я слезы лью… Весна, как грустно мне и чудно — Как будто спал я непробудно: Лег молодой, а встал старик, И сон был грозен и велик. Весна моя, подольше царствуй, Храни меня и — благодарствуй. И, где сойдутся две зари, Мне двери тихо раствори. 12 апреля 1956

461. Народ, и только лишь народ. Перевод О. Ивинской

Октябрь семнадцатого года. Весна встревоженной земли. Слова: «Вперед, вперед, свобода!» — Тогда планету потрясли. В понятье Октября навеки И воплотилось, и вошло Величье духа в человеке, И вдохновенье, и тепло. Сил созидающих начало Вошло в движение: «Вперед!» И слово в мире зазвучало И стало знаменем: «Народ»… Смотри на лес, луга, и нивы, И горы в солнечном дыму… Ты обладатель их счастливый, Ты в мире как в своем дому. Твои богатства в недрах горных, И блеск в снегах твоих вершин, И ширь небес — везде, бесспорно Всему хозяин ты один… С душой отзывчивой по-детски Ты смело движешься вперед, Сравнить тебя мне в мире не с кем, Мой пробудившийся народ! Ты тянешься к истоку знанья, Неутолимого вовек, В котором тайна мирозданья, Зачатки трав, рожденье рек; Ты сам всех родников начало И сила каждого стебля; Ты ценишь жизнь былинки малой, Что в дар дает тебе земля. Проникнувший в ее глубины, Ты царь сверкающих высот, Властитель мудрый и единый — Народ, и только лишь народ. Средь слов, поднявшихся высоко, Берущих в вечности разбег, Одно есть гордое, как сокол, Простое слово: «Человек»… Но лишь тому оно дается, Кто сердцем пламенным своим Народу верен остается, Живет и дышит вместе с ним. Душой стремящийся к свободе, Всех обездоленных оплот, Поддержку в будущем находит Народ, и только лишь народ. И даже в лирике любовной Поэт отдаст земной поклон Величью красоты духовной, Которой наш народ силен. Пусть песня, достоянье мира, Летит, прекрасна и грозна. Мы знаем — истинная лира Душой поэта стать должна. Любовно, гневно иль сурово До каждого оно дойдет — Простое, искреннее слово, Что чутко слушает народ. От поколенья к поколенью Передается торжество, Когда с коротким словом «Ленин» В нас оживает дух его. Мы глубже дышим, смотрим шире, И радугой вослед дождю Нам слово Ленина о мире, И эхом — наш ответ вождю… Наш Ленин! Вечность не остудит То слово, что в сердцах живет, И с ним непобедимым будет Народ, и только лишь народ. Мир! Это слово в речи нашей Несложно, но в него вошли Движенье рек, дыханье пашен, Законы жизни и земли. И нет святее вдохновенья, Что призвано в сердцах сложить Ту песню, где одно стремленье — В подлунном мире в мире жить. И дух и сила наши в этом, И мощь растет из года в год, И славен тем пред целым светом Народ, и только лишь народ! 25 июля 1956

462. «Всё желтое становится желтей…» Перевод Б. Ахмадулиной

Всё желтое становится желтей, И радуга семь раз желта над нами, И россыпь драгоценных желудей Всё копит дуб и нежит меж корнями. Всё — в паутине, весело смотреть, Как бьется в ней природа пред зимою. Счастлив рыбак, который эту сеть Наполнил золотою чешуею. Пока в дубах стозвонный звон стоит И шум летит над буркою Арсена, Прикосновеньем осень осенит Всё то, что было неприкосновенно. 1956

463. «Тень каштана скользит по стеклу…» Перевод В. Леоновича

Тень каштана скользит по стеклу. Там за нею — за дальнею далью — Посетителя тень в Зазеркалье — Та же, в том же глубоком углу. Это утро. Пустое кафе. Я, входящий в чудесном смятенье. Это Пушкин!.. И спутницы-тени: Экатомба и аутодафе.