Таким образом, в первые века нашей эры заметно укрепляются частнособственнические права на землю за счет государственного и общинного фондов. Это выразилось не только в резком увеличении дошедшей до нас документации о продаже и дарении земли частными лицами, но и в изменении характера служебных пожалований.

Говоря о центральной части Северной Индии (Мадхьядеша), китайский паломник Фа Сянь (начало V в.) отмечал: «Все царские телохранители и слуги получают постоянное жалованье»[1940]. В середине VII в. другой китайский паломник, Сюань Цзан, фиксировал уже иное: «Правители областей, царские министры, прочие должностные лица и сановники — все имеют свои участки земли, приписанные к ним для их содержания»[1941]. Судя по этим данным, весьма важные изменения в оплате государственного аппарата произошли между V и VII веками[1942].

Служебные пожалования в качестве вознаграждения производились эпизодически и раньше; они свидетельствовали о еще слабом развитии денежных отношений[1943] и невозможности для государства обеспечить постоянным денежным жалованьем всех государственных служащих или выдачу денежных наград лицам, оказавшим те или иные услуги государству. В этих условиях пожалование деревень или даже города высшим служащим в кормление (с правом получения в свою пользу налогов, полагающихся государству) было самым простым выходом из положения, особенно на периферии. При этом никогда не называлось ни количество земли, ни число крестьян[1944]; никаких личных отношений между кормленщиком и крестьянами не возникало, и последние могли даже не знать, что уплачиваемый ими налог с какого-то времени идет не в царскую казну, а одному из государственных служащих. Тем, кто сам обрабатывал землю, участки давали из фонда пахотных земель, принадлежавшего царю, или выделяли из пустошей. Указывался размер участка, но не упоминались как объект дарения люди, живущие на нем.

Вот, например, отрывок из «Законов Ману» (VII), где излагается типичная система таких пожалований: «115. Следует назначить старосту для [каждой] деревни, управителя десяти деревень, управителя двадцати и ста, а также управителя тысячи… 119. Управитель десятью пусть пользуется одной кулой [земли]; управитель двадцатью — пятью кулами, управитель над сотней деревень — деревней, управитель тысячи — городом»[1945]. Здесь речь идет только о местной администрации: центральная получала, вероятно, содержание из казны. «Артхашастра» (V.3) рекомендует оплачивать царских слуг деньгами, пожалования же деревень следовало избегать.

Существование пожалований, перечисленных у Ману, само по себе еще не является свидетельством феодальных отношений: нет достаточных оснований полагать, что земля становилась собственностью получателя и население упомянутых деревень и городов оказывалось в личной зависимости от него. Однако такая практика благоприятствовала зарождению феодальных отношений, которые возникали и укреплялись в первые века нашей эры. Это отчетливо видно по изменению характера пожалований. Даже их оформление стало иным: дарственные религиозные грамоты, как уже отмечалось, начали высекаться на камне или вырезаться на медных пластинах. Самые древние надписи такого рода на камне датируются началом нашей эры, на меди — III в. н. э. Сначала это были копии с оригиналов, написанных первоначально на других (легкоразрушающихся) материалах. Следовательно, такого рода пожалованиям стало придаваться особое значение.

О дарственных грамотах говорится и в шастрах, относящихся к рассматриваемому периоду. Так, «Яджнавалкья-смрити» (I.318–320) рекомендует царю записывать указ о дарении земли на ткани или медной пластине. В грамоте необходимо было указать имя царя и его предков, размер дара, границы участка. Документ должен был иметь подпись, дату и печать[1946]. Если от времени до IV в. н. э. до нас дошли единицы таких грамот, то от последующих периодов число их начинает быстро нарастать.

Земельные пожалования стали различными по характеру. Некоторые давались без права отчуждения. Получатель мог только использовать «плоды земли» в своих интересах; такие участки предоставлялись государственным служащим даже невысоких рангов[1947]. Жалование землей было формой оплаты и носило временный характер — до тех пор, пока исполнялась служба. Практика передачи по наследству должностей вела к постепенному возникновению и наследственных прав на пожалованную землю, к росту влияния и независимости от царя высших государственных сановников.

Другим видом было пожалование безусловное и вечное, «пока светят солнце, луна и звезды». Эта практика имела место и раньше, но фиксироваться на меди и камне дарственные грамоты о «вечных пожалованиях» стали только теперь. Почти все известные нам ранние грамоты о такого рода пожалованиях регистрируют дарения особо добродетельным брахманам для их материального обеспечения (брахмадея)[1948], храмам для совершения жертвоприношений (дэвадея) и общинам монахов на их содержание. Согласно эпиграфике, к середине V в. уже бывали случаи продажи брахманами пожалованных им деревень частным лицам (в конкретном случае — купцу)[1949].

Но в источниках кушано-гуптской эпохи появляются данные о вечных пожалованиях права получения доходов с земли и лицам других варн. При этом и сама земля могла постепенно стать частной собственностью. Такие дарения упоминаются как в дхармашастрах, так и в некоторых надписях о земельных пожалованиях частыми лицами брахманам и монастырям[1950]. (Частные лица, дарившие деревни, очевидно, сами когда-то получили их в качестве пожалования.) Земельные участки, полученные в дар как частная собственность, были обычно невелики — несколько гектаров. Только монастырям иногда дарились более крупные участки. Частные собственники, имевшие значительные по площади земли, все чаще начинают сдавать их в аренду.

Важной частью дошедших до нас дарственных грамот было перечисление в них иммунных прав (parihāra), приобретаемых получателем: освобождение от налогов, постоя, от обязанности приема царских гонцов. Несколько позже стали передаваться права, освобождающие от обязательного исполнения трудовой повинности, право на разработку полезных ископаемых (если таковые будут обнаружены на подаренной земле), а также на сокровища и клады[1951]. Такие льготы могло предоставлять, естественно, только государство, и грамоты о частных дарениях могли содержать иммунные права лишь с разрешения царя.

Со временем дарение обрабатываемой земли частными лицами стало сопровождаться той же процедурой, что и продажа земли. О предстоящей сделке необходимо было известить царского писца (пустапалу), деревенского старосту (грамику), деревенских старшин (махаттаров), всех полноправных глав семей (кутумбинов); в качестве свидетелей привлекались самые уважаемые люди. Процедуре придавался сакральный характер, она завершалась ритуальным возлиянием воды на руки получателя; в конце текста грамоты содержались и «защитительные формулы», и проклятия в адрес тех, что осмелился бы нарушить условия дарения. Все это должно было подчеркнуть важность совершаемого события. Гласность была призвана помешать злоупотреблениям, ибо могли пострадать не только члены семьи и другие родственники дарителя[1952], но и государство.

вернуться

1940

Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXVII.

вернуться

1941

Там же, с. 88.

вернуться

1942

Сведения обоих паломников не следует принимать слишком буквально: служебные пожалования давались до Фа Сяня, а денежное жалованье государственные служащие получали и после Сюань Цзана. Однако различия в оценке того, что в их время было основным, по-видимому, не случайны.

вернуться

1943

Неоднократно упоминалось ранее о том, что сельскохозяйственный налог (очевидно, самый обильный источник доходов государства) платили натурой (долей урожая).

вернуться

1944

В грамоте 518 г., найденной в Битуле (ок. Джаббалпура; EI. 1905–1906. Vol. 8, с. 287), говорится о пожаловании брахману половины деревни с правом получения поземельных налогов (удранги и упарикары) и с освобождением от постоя. Но ничего не говорится, какая именно половина, сколько в ней дворов, людей и земли. Следовательно, жаловались не земля и не люди, а только половина общей суммы доходов с указанной деревни. Об этом же свидетельствует грамота о дарении деревни 1000 брахманам (CII. Vol. III, № 55).

вернуться

1945

См. также: Вишну III.7–10 и очень сходное сообщение в сравнительно поздней книге «Махабхараты» (XII.88. 3–17).

вернуться

1946

См. также: Вишну III.82; Брихаспати VIII.12–20. В последнем стихе (VIII.20) говорится даже о подделке дарственных грамот.

вернуться

1947

Такая практика отмечена еще в «Артхашастре» (II.1).

вернуться

1948

О брахмадее см.: Г.М.Бонгард-Левин. Индия эпохи Маурьев; N.N.Kher. Agrarian and Fiscal Economy in the Mauryan and Post-Mauryan Age; R.S.Sharma. Indian Feudalism.

вернуться

1949

EI. 1937–1938. Vol. 24, с. 55.

вернуться

1950

CII. Vol. III, № 31. Упоминавшийся выше Ушавадата известен также и своими дарениями деревень (EI. 1902–1903. Vol. 7, с. 57; EI. 1904–1905. Vol. 8, с. 78). Он был зятем кшатрапы Нахапаны, правление которого относится к первой половине II в. н. э., но сам государем не был. Согласно надписи из Карли № 14 (EI. 1902–1903, Vol. 7, с. 61), деревня со всеми ее доходами была подарена буддийской общине знатным сановником (махаратхином) Сомадевой, также явно не государем, т. к. в надписи особо отмечается царствующий государь Сири-Пулумави. См. также: EI. 1919–1920. Vol. 15, с. 41–42 о дарении деревни брахману царицей.

вернуться

1951

EI. 1902–1903. Vol. 7, с. 64–66; EI. 1904–1905. Vol. 8, с. 65–66; EI. 1937–1938. Vol. 24, с. 56; CII. III, № 27, 31, 55, 56 и др. [см.: Е.М.Медведев. Эволюция формы индийских царственных грамот и их происхождение (II–XII вв.). — История и культура древней Индии. М., 1963].

вернуться

1952

У Нарады (IV) и Брихаспати (XIV) излагаются многочисленные правила отчуждения имущества в форме дарения; несоблюдение их делало дарение недействительным.