Длительное устранение царской администрации от непосредственного общения с крестьянами при таких пожалованиях с передачей иммунных прав ставило крестьян в зависимость от получателя дарения. Если ранее сама царская администрация имела дело, например, с недоимщиками или с людьми, уклонявшимися от трудовой повинности, то теперь ущерб в этих случаях нес уже владелец. В дарственных грамотах начинают встречаться требования к крестьянам оказывать должное повиновение получателю пожалования[1953], а также призывы к владельцу земли быть справедливым по отношению к крестьянам[1954]. Трудно сказать, как эти призывы осуществлялись на практике; в источниках нет данных о том, что в рассматриваемый период владелец пожалования уже обладал, например, сеньориальными правами. Уголовная юрисдикция, вероятно, все еще оставалась за государством.

Первое бесспорное упоминание в североиндийских надписях о пожаловании деревни не только с принадлежавшими ей землями, но и с ее обитателями относится к VII в.[1955] Но возможно, что такая практика имела место и раньше, т. к. Фа Сянь сообщал, что в его время фиксировались пожалования не только земли, но и людей, живших на ней[1956].

Одним из проявлений новых тенденций в развитии социально-экономических отношений можно, очевидно, считать и усиление роли «принудительного труда» — вишти (viṣṭi). Среди ученых нет единодушия в трактовке этого термина: иногда вишти рассматривают как своего рода трудовые отработки на царя вместо уплаты налога (или же как дополнение к нему)[1957]. Но независимо от содержания этого термина в каждый конкретный период источники позднегуптской и особенно послегуптской эпох определенно указывают на возрастание значения вишти как принудительного труда крестьян и ремесленников, который они вынуждены были выполнять в пользу государства и, что еще более показательно, даже отдельных земельных собственников[1958].

Известный индийский историк Р.С.Шарма рассматривает развитие тех тенденций, которые вели к феодализации в гуптскую и послегуптскую эпохи, но которые появились значительно раньше. Первую главу своей книги «Индийский феодализм» он посвятил именно начальной фазе (300–750) этого общего процесса становления феодализма. Обращает на себя внимание тот факт, что первые надписи, фиксирующие передачу административных прав на землю, связаны с династией Сатаваханов: полученная брахманами земля освобождается от посещения царских войск и государственных чиновников; еще больший объем иммунных прав отражен в надписях V в., также связанных с Деканом (династия Вакатаков). Интересно, что к Южной Индии относится и самая ранняя из известных пока надписей о практике передачи земли и работников: земельная грамота III в. периода династии Паллавов о передаче земельного участка с четырьмя издольщиками, таковы также грамоты V в. (династия Вакатаков) о дарении домов для земледельцев (каршаков), VI в. (из Ориссы) о передаче земли и всех живущих на ней работников и т. д. Эти данные позволяют считать, что раньше всего феодальные тенденции возникли (или получили развитие) в «периферийных» областях (Декан и Южная Индия), а затем утвердились и в основных — центральных районах Севера[1959]. Причина этого явления еще ждет своего окончательного объяснения.

Итак, отмеченные выше новые явления можно считать показателями развивающихся феодальных отношений[1960]. Самое существенное, что прослеживается постепенное превращение основной массы прежде свободных общинников в феодально-зависимое крестьянство. В большинстве районов Индии процесс феодализации завершился уже за пределами периода, рассматриваемого в данной книге, и относится к средневековью[1961].

Древнеиндийские монастыри. Весьма важную роль в феодализации индийского общества сыграли монастыри. Это были сложные автономные общественные и хозяйственные организмы. В первые века нашей эры быстро растет число монастырей, увеличивается их экономическое и политическое значение[1962].

По мере возрастания числа монахов и обогащения буддийской общины появлялись монастырские постройки — жилые помещения, кухни, трапезные, кладовые и т. д. древнейшие наземные монастыри, раскопки которых дают возможность определенно судить об их характере, относятся к началу нашей эры[1963]. Со II в. н. э. уже возводятся каменные здания, рассчитанные на одновременное проживание десятков, сотен, а иногда и нескольких тысяч человек[1964]. Строения начинают все больше походить на маленькие крепости: многие из них сооружаются в труднодоступных районах, окружаются стенами, иногда со сторожевыми башнями. При археологических раскопках монастырей было найдено оружие — мечи, кинжалы, наконечники копий и т. д.

Помимо монахов в монастырях должно было быть и большое число обслуживающего персонала[1965]. Он был необходим для уборки помещений, удаления нечистот, ремонтностроительных работ, приготовления пищи, доставки воды, личного услужения высокопоставленным монахам и пр. Часть этих работ делалась послушниками, а также, очевидно, и мирянами, прибывшими в монастырь для получения образования, а не для подготовки к вступлению в монахи[1966]. Но многие работы, наиболее тяжелые и непрестижные, могли исполняться только людьми подневольными.

Неизвестно, когда монастыри начали обзаводиться рабами, но, по-видимому, очень рано[1967]. Уже упоминалось предание об основании монастырей в Кашмире, о покупке основателем этих монастырей многих бедняков для того, чтобы они служили монахам, а также о борьбе этих рабов и их потомков с монахами, борьбе, продолжавшейся несколько веков. Как бы ни оценивать рассказ китайского паломника, он вряд ли мог выдумать такую ситуацию: ведь и в других источниках имеется немало свидетельств о существовании рабов в монастырях[1968]. Наличие среди обслуживающего персонала рабов накладывало отпечаток на положение других несвободных, они практически сливались с рабами в одну подневольную массу, становились собственностью монастыря. И Цзин перечислял «многочисленных слуг — мужчин и женщин» наряду с принадлежавшими монастырю зернохранилищами, полными зерна, деньгами и ценностями, хранившимися в сокровищницах. Слуги могли принадлежать и отдельным монахам, а в случае смерти последних наряду с прочим имуществом переходили в собственность монастыря.

Прокормить все непроизводительное население было не просто, тем более что всякий производительный труд (особенно земледельческий) монахам запрещался. Монастырям требовались огромные материальные средства, приток их должен был быть регулярным и четко организованным.

Главным источником доходов сангхи постепенно стали не каждодневный сбор милостыни, а щедрые дарения, делаемые частными лицами и государством. Многие дары были единовременными (запасы пищи, одежды и пр.), но все чаще жаловались постоянные источники дохода. Уже упоминалось о земельных дарениях монастырям, зафиксированных в дарственных грамотах. Много свидетельств такого рода мы находим и в других источниках. Так, Фа Сянь сообщал, что индийские вихары имели вырезанные на медных пластинах древние грамоты о дарениях полей, домов, садов и цветников, людей и скота[1969]. В VII в. китайские паломники рассказывали о монастыре Наланда (в Магадхе), где действовал своего рода буддийский университет: «Царь страны уважает и чтит монахов и даровал доходы 100 деревень для содержания монастыря. Двести крестьян этих деревень ежедневно доставляют несколько сот пикулей обыкновенного риса и несколько сот катти масла и молока. Поэтому обучающиеся здесь, будучи столь щедро обеспеченными, не просят четырех средств существования (т. е. одежды, пищи, постели и лекарств)»[1970]; «т. к. Великий мудрец запретил монахам самим заниматься земледелием, они дозволяют другим беспрепятственно обрабатывать обложенные податями земли и получают лишь некоторую часть ее продуктов, таким образом они ведут жизнь праведную, избегая мирских дел и оставаясь невиновными в умерщвлении живых существ при пахоте и орошении полей»[1971].

вернуться

1953

CII. III.№ 31, с. 137; EI. 1909–1910, Vol. 10, с. 75–76.

вернуться

1954

CII. III.№ 55.

вернуться

1955

Там же, № 80. Факты пожалования участков земли, обрабатывавшихся арендаторами (которые, следовательно, автоматически попадали в зависимость от нового землевладельца), имели место и раньше (R.S.Sharma. Indian Feudalism).

вернуться

1956

Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXVIII.

вернуться

1957

Подробнее см:. G.К.Rai. Involuntary Labour in Ancient India. Allahabad, 1981; D.N.Jha. Revenue System in Post-Mauryan and Gupta Times. Calcutta, 1967; L.Gopal. The Economic Life of Northern India (700–1200 A.D.). Delhi, 1965.

вернуться

1958

B.N.S.Yadava. The Accounts of the Kali Age and the Social Transition from Antiquity to the Middle Ages; он же. Some Aspects of the Growth of Feudal Complex in Northern India in the Post-Gupta Period. — Land System and Feudalism in Ancient India. Calcutta, 1966.

вернуться

1959

R.S.Sharma. Problem of Transition from Ancient to Medieval in Indian History; он же. Indian Feudalism Retouched; он же: Social Changes in Early Medieval India (500–1200 A.D.). Delhi, 1981 (Second Print). Интересный материал надписей из Декана был разобран М.Ньямаш (M.Njammasch. Dorfverleihungen und Landschenkungen im Dekhan vom 1 bis zum 5 Jahrhundort u. Z. — «Klio». 1972, Bd 54, с. 251–307).

вернуться

1960

См.: R.S.Sharma. Methods and Problems of the Study of Feudalism in Early Medieval India. — IHR. 1974, vol. 1, № 1, с. 81–84; D.С.Sircar. Landlordism and Tenancy in Ancient and Medieval India as Revealed by Epigraphic Records (многие выводы автора спорны, но весьма ценны данные источников); В.N.S.Yadava. Immobility and Subjection of Indian Peasantry in Early Medieval Complex. — IHR. 1974, vol. 1, № 1, с. 18–28; он же. The Problem of the Emergence of Feudal Relations in Early India. Presidential Address Indian History Congress; R.P.Tripathi. Studies in Political and Socio-Economic History of Early India. Allahabad, 1981, с. 85–103.

вернуться

1961

Эта точка зрения была высказана автором главы еще во «Всемирной истории» (Т.2. М, 1956, гл. XVIII) и разделяется другими советскими специалистами по истории древней Индии. Такого же мнения придерживаются и авторы «Истории Индии в средние века» (М, 1969, с. 8, 11, 52 и др.). Ряд зарубежных ученых также считают, что существование феодальных отношений в Индии нельзя отнести ко времени ранее середины I тысячелетия. См.: D.D.Kosambi. An Introduction to the Study of Indian History. Bombay, 1956; S.A.Q.Husaini. The Economic History of India. Vol. 1. Calcutta, 1962; S.W.Spellman. Political Theory of Ancient India. Ox., 1964.

вернуться

1962

О данных эпиграфики подробнее см.: M.Njammasсh. Feudalisierungstendenzen in Nordindien und dem westlichen Dekhan im 2 bis 5 Jahrhundert u. Z. — «Wissenschaftliche Zeitschrift Karl Marx Universität» (Gesellschaft- und Sprachwissenschaftlichen Reihe). Lpz., 1970, Bd 19, H. 3, с 469–477; она же. Dorfverleihungen in Gujarat und Kathiawar vom 5 Jh. bis zum 8 Jh. u. Z. — «Klio». 1976, Bd 58, № 1, с 167–186.

вернуться

1963

Самый ранний из известных нам наземных монастырей такого рода.(I в. н. э.) найден в Дхармараджике, неподалеку от древней Таксилы (J.Marshall. Taxila. Vol. 1. Cambridge, 1951). Постоянные поселения монахов в пещерах существовали значительно раньше.

вернуться

1964

Если Фа Сянь указывает максимальную цифру монахов в монастыре — 700 (.Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXIII, XXXVI, XLIII, LXI), то Сюань Цзан неоднократно упоминает монастыри, в которых проживало более тысячи монахов (там же, с. 103, 133, 187).

вернуться

1965

Порфирий Тирский (III–IV вв.), пересказывая данные очевидца, упоминает слуг, обслуживавших монахов в буддийских монастырях Индии (J.McCrindle. Ancient India. Westminster, 1901, с. 170–171). См. также более позднее свидетельство Сюань Цзана о том, что некоторые монастыри и храмы имели до тысячи слуг (Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. 222–223).

вернуться

1966

I Tsing. A Record of the Buddhist Religion. Ox… 1896, с 106, 154.

вернуться

1967

Подробнее см.: Г.М.Бонгард-Левин. Индия эпохи Маурьев, с. 132, 338.

вернуться

1968

О дарении монастырям рабов и рабынь см.: «Saddharmapuṇḍarīka I.14; XI.41 (SBE. Vol. XXI. Ox., 1909). Китайский посол Сунь Юн (начало VI в.) подарил двум буддийским монастырям в Удьяие и Гандхаре по два своих прислужника, чтобы те использовались на подсобных работах (Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XCVI, CVI). Возможно, что рабами были и те люди, которых, по утверждению Фа Сяня (там же, с. XXXVII), дарили монастырям наряду с полями, домами, садами и скотом.

вернуться

1969

Si-Yu-Ki… Vol. 1, с. XXXVIII.

вернуться

1970

S.Beal. The Life of Hieuen-Tsiang. L., 1888, с. 112–113. И Цзин, побывавший в Наланде через 30–40 лет после Сюань Цзана, говорит уже о более чем 200 деревнях, подаренных монастырю царями многих поколений. Число монахов он указывает как превышающее 3 тыс. (I Tsing. A Record…, с. 65, 154).

вернуться

1971

I Tsing. A Record…, с. 62.