1960

КРАСНЫЙ ГАЛСТУК

Вечер на море надвигался, Заливал горизонт огнем. Шел заморский матрос, и галстук Пионерский алел на нем. И припомнились детства годы. Я, мальчишка, был очень горд: Иностранные пароходы Каждый день заходили в порт. Если в праздник принять просили, Я кричал им: — «Флаг поднимай! Главный флаг!» Капитан бессилен, Не противится, — Первомай. Я уже понимал в те годы, Мир наш надвое поделя: То не палуба парохода, То для нас чужая земля. И поэтому был загадкой Островок ее небольшой. И хотелось, хотя б украдкой, Заглянуть в этот мир чужой. Так заманчиво. Вот он, рядом… И дождался я: в культпоход Мы отправились всем отрядом На таинственный пароход. Много задали мы вопросов, Постепенно спустились вниз. И внизу один из матросов Тихо вымолвил: — Коммунист… И тогда вожатый отряда, Не умея волненья скрыть, Возбужденно шепнул нам: — Надо Парню что–нибудь подарить. Красный галстук — лучший подарок, Он как раз для такого дня. А особенно если ярок… Самый яркий был у меня. Мать купила его недавно: «Береги, обнови на Май». И сказал мне вожатый: — Славно! Ну–ка, Костя, живей снимай! На виду у всего отряда Покраснел я до слез. — Не плачь! — А матрос незаметно спрятал, Под тельняшкою смяв, кумач. Подбодрили меня толчками, Испугали мою слезу. А матрос пояснил руками: Обязательно привезу! И поплыл пионерский галстук, Цвет победного Октября, Левым галсом и правым галсом В неизведанные моря. И теперь вот, выйдя на берег, Там, где мол ракушкой оброс, Я глазам своим не поверил: Мне навстречу шагал матрос С красным галстуком! Нет, моложе… Нет, не он… Видать по всему, Красный галстук на память тоже Кто–нибудь подарил ему. Пусть за морем побольше будет Красных галстуков и знамен, Пусть и там надеются люди До завидных дожить времен.

1960

Я ИЗ ЭТОГО ВЕКА

Проплывает, блистая, Стая льдин по реке. Вместе плыть, вместе таять В голубом далеке. Красота, величавость И содружество льдин. На минуту, случалось, Оставался один. Навсегда не останусь В одиночестве я..; В вас моя первозданность, Сущность, вечность моя. И речист и невнятен, Весь я в вашей судьбе. Я без вас не понятен Ни другим, ни себе. Все едино, все цельно, Все, чем жил я, любя. А представишь отдельно — Не узнаешь себя. Не видать человека Без людей одного. Я — из этого века. Я ничто без него.

1960

ЦВЕТА НАШЕЙ ОСЕНИ

Я душой ноябрь приемлю, Пусть он парки оголил, — Он присыпал снегом землю, Будто солью посолил, Чистой солью, не иначе, Не земля, а хлеба кус. Снег — на крышах, на антеннах, Снег давно укрыл траву. Голубой его оттенок Переходит в синеву. Незаметно синий вечер Все окутал, все обвил. Это вечер новой встречи, Вечер дружбы и любви. Буря праздничного танца, Перекличка всех имен, Цвет девичьего румянца, Цвет вина и цвет знамен. И летят снежки тугие, И синеет высота, И пылают дорогие Нашей осени цвета.

1960

* * *

Я не видел вас в жизни, я знаю, Но зато я услышал ваш клич. И еще я теперь вспоминаю Вашу кепку, Владимир Ильич. Так носил свою кепку рабочий, Так, я помню, отец мой носил. Он в забое с утра и до ночи Камень бил изо всех своих сил. Камень бил, вот и вся–то работа, От тяжелого взмаха устал. Но, наверное, думал он что–то И, должно быть, о чем–то мечтал. Так оно, вероятно, и было. Дни за днями стремительно шли, И простая рабочая сила Стала главною силой земли. И его исполнялись желанья, И с тех пор я запомнил навек: Нет почетней рабочего званья, Всех сильней трудовой человек. И какой бы манерою новой Ни писали вас в том далеке — На груди у вас бант кумачовый И рабочая кепка в руке.