8. АВИНЬОНСКИЕ КОЛОКОЛА

© Перевод Л. Вышеславский

Сплошным трезвоном богомольным Ты, Авиньон, меня встречал… Недаром градом колокольным Еще Рабле тебя назвал. Твой перезвон прославить бога Зовет обманутых людей: Колоколов старинных много В особый ты собрал музей. И живы в медном этом пенье Преданья давние земли… В былые годы в заточенье Здесь пап держали короли. Готов я слушать перезвоны, Хоть божьей веры в сердце нет; Я здесь, на побережье Роны, Как старый юноша влюбленный, Шлю Авиньону свой привет. 29 июля 1957 Москва

9. РОНЕ

© Перевод П. Жур

Рона, зеленая Рона Под Авиньоном седым! Церковные перезвоны Над побережьем твоим. Утром, в тумане тая, Звон проплывает, как сон, Словно мечта изжитая Давно минувших времен. Рона, лазурная Рона, Я как бы вновь расту, Видя пары влюбленных Там, на твоем мосту… Что создали люди, в груду Руин обратила ты С бурной завистью к чуду Невиданной красоты[58]. Рона, сребристая Рона, Глядя на поплавки, Сидят у твоих затонов Мечтатели рыбаки. Пусть люди вернутся эти С уловом чудесным в дома, Пускай проживут на свете Счастливо, как ты сама! 26 июня 1957 Киев

10. АДРИАТИКА

Воспоминание

© Перевод П. Жур

Давно знаком я с морем темным, Что льнет к подножью крымских скал; Хотя оно зовется Черным, Но Синим я б его назвал. Был день сырой — он будто таял На мглистом диком берегу, Утиная летела стая На грозный Каспий под Баку. И, словно в зеркале, в просторе, По глади ясно-золотой, В Азовском отражаясь море, Шли тучки легкою грядой. Я видел вал тот сивогривый, Что моет Латвии предел, Я в воду Финского залива, Как в сталь бурливую, глядел. Бродил над Средиземным морем Я в дальнем солнечном краю… Они моим владели взором И душу тешили мою. Но вечный луч воспоминанья Мне жизнь под вечер озарил: Блеск Адриатики, сверканье В лазури ласковой ветрил. Чтоб шла простором дружбы трасса, Неси сквозь голубой туман Ты к берегам Торквато Тассо Челны твоих гостей-славян! Чаруй сердца, в глаза свети нам! Когда мы их раскроем вновь, Пускай горят соцветьем дивным Народов дружба и любовь! 23 июня 1957 Киев

11. ГОРОД РЕВОЛЮЦИЙ

© Перевод Л. Вышеславский

И подвиг, и грусть, и утрата, И Сена, как вечность, нова. Здесь будто поныне Марата Звучат громовые слова. И толпы свой шум раскатили, Как шум Средиземной воды, Чтоб не было в мире Бастилий, Чтоб сгинули рабства следы. Колышутся синие блузы, И пуль учащается град, Бессмертная жизнь к Делеклюзу Приходит в огне баррикад. Парижские дни огневые Сверкают, как в горне металл: Здесь Энгельса руку впервые Карл Маркс гениальный пожал. Париж! Ты вдохнул в поколенья Огонь титанических сил, Знаменами Сопротивленья Кварталы свои осенил! 7 июля 1957 Киев

12. МОНМАРТР

© Перевод Л. Вышеславский

В харчевне, нарочито старомодной, Где ветхое оружье и рисунки На темных стенах нас перенести В прошедшее стараются упорно, Где в желтых кружках подают вино И на тарелках — рыбу и креветок, Сидели мы в компании французов, Что после первой чарки стали петь, Ну точно так, как наши украинцы[59]. На край стола мне кто-то показал И произнес значительно и важно: «На этом самом месте в дни Коммуны Речь произнес известный Клемансо». «Тигр Клемансо!» Тогда он был не тигром, Лисицей хитрой: примирить хотел Монмартр с Версалем — жар огня и льдину, Честь и бесчестье, жертв и палачей… Но бог с ним, с этим тигром Клемансо! Ведь это здесь, на взгорье невысоком, Поставили орудья коммунары, Которые за правду трудовую И за отчизну вышли в смертный бой… Да, в самом деле стерегла их смерть! Сквозь горький дым и ресторанный шум Я вижу их — и ни козел над входом[60], Ни выставка рисунков, где пред нами В причудливом соседстве балерина С мадонною, — ничто не затемнит Их о́бразов в сиянии терновом. 22 июля 1957 Киев вернуться

58

От старого Авиньонского моста, построенного в 1188 году, осталась только часть: его разрушила Рона (1669).

вернуться

59

А. Довженко говорил, что один украинец — это соло, два хор, а три — это уже капелла.

вернуться

60

Над входом в ресторан прибита голова козла.