360. АФРОДИТА МИЛОССКАЯ

© Перевод Н. Браун

Родной сестрой мадонны ты была; Земною, не заоблачной красою Ты светишь нам. Падут перед тобою Века, народы. Даль, что так светла, В сердцах потомков снова ожила И расцветает новою весною. Ты сквозь века в труде и среди боя Людей к высотам творчества вела. Ты видела, как, в скорби изнывая, На миг о жгучих ранах забывая, Перед тобою Гейне был в слезах. Успенского утешить ты сумела: Он первый о «мужичьих завитках»[52] Твоих земных волос поведал смело. 1 июля 1956 Киев

361. СТАТУЯ САТУРНА В ЛЕТНЕМ САДУ

© Перевод Н. Браун

Быть может, эта статуя смешна, Уродлива в ряду подобных статуй,— Но ты подумай: видела она, Как правды народился здесь глашатай. Ее он рисовал. И подошел К нему в крылатке кто-то незнакомый. Заговорил. И мальчик поборол, Смущаясь, недоверие к чужому. Беседа дружеская потекла — И вот они в кофейне, словно дома, Как будто в хате своего села, Как будто уж давно они знакомы. Вновь развернула смятый лист рука Сошенка — на рисунок со вниманьем Он смотрит. Да, хоть доля не легка, Но истинное видно дарованье. Для крепостного жизни путь закрыт… Слезами, кровью ты, земля, умыта! Душа народа выше туч парит — Народа воля в кандалы забита! Но дружбу, и любовь, и теплый кров В тот светлый год наш юноша встречает. Уже его приветствует Брюллов, Его, как сына, Щепкин обнимает. Он пьет устами жадными, горя, Из родника, где творчество так бурно, — И поглотить вовеки Кобзаря Не сможет пасть жестокого Сатурна![53] 23 июля 1956 Ленинград

362. ЛЕНИНГРАДУ

© Перевод М. Комиссарова

К тебе, души моей отрада, Всё вновь и вновь меня влечет. В судьбу живую Ленинграда Река истории течет. Слепорожденный только может, Тебя узнав, не полюбить Твою Неву в гранитном ложе, Огней береговую нить. Тебя всегда я помнить буду: Адмиралтейский острый шпиль, И корабли, что отовсюду К тебе плывут за сотни миль, И говор улиц многооких, Как неумолчный плеск воды, И ратных подвигов высоких Неизгладимые следы, Людей, сроднившихся с тобою В огне войны, в пылу работ, — Всё это будет жить со мною, И всё меня переживет! До боли в сердце мне запало Среди прозрачной мглы ночей В ультрамариновых каналах Мерцанье зыбких фонарей. 27 июля 1956 Рига

363. ЧЕРЕМУХА ПОСЛЕ ДОЖДЯ

© Перевод Б. Иринин

То было… Было всё и откатилось, Как колесо, в глухую глубину; Хоть я того мгновенья не верну, Оно — одно — с годами не забылось. Дорога. Утро. Тишь. Меж голых круч — Сплошной овраг, черемухой залитый. Гроза минула, — белы, духовиты, Цветы все в каплях. Льются из-за туч Лучи в голубоватых теплых блестках. Здесь напоить из родника коней Мы стали. Ярче капель и влажней Блестят глаза у девочки-подростка. Невидимые в чаще соловьи Всю жажду страсти в звуках изливают, — Казалось, рощи песни все свои, Встречая солнце, сами запевают. Позванивая ведрами, прошла По кладкам статная молодка мимо. Казалось, счастье расцветает зримо В то утро на околице села. Черемуха, разросшаяся густо! Кипит безумством юности она… О, почему нам воля не дана Продлить навеки собственные чувства? Вот так бы в сердце смертном закрепить Желанья, юность, жар бессмертной силы, Чтоб в сокровенных чувствах до могилы С метелицей цветов остались жить Те соловьи, девчурка и молодка, Весна, рассвет, и ржанье, и вода, И всё, что снится лишь во сне коротком И, точно сон, уходит навсегда! 28 июля 1956 Рига

364. ТРЕТЬЕ ЦВЕТЕНИЕ

© Перевод М. Комиссарова

Так время осени садовник наш зовет, Когда в заморский край сбираются в отлет Ватаги ласточек и аистов ленивых, Когда копна к копне стоят на сжатых нивах И льется звон косы среди густых отав, Кузнечик на крючке, в притихший пруд упав, К себе манит плотву и резвых красноперок. Вот в эту тихую, задумчивую пору Короны роз горят на солнце нескупом, Нам сердце радуя живым своим огнем, И наш несытый взгляд в их чистых красках тонет. Мы там еще вчера лишь видели бутоны — На этой ветке семь, там девять, там лишь пять, — А нынче — посмотри! — цветы цветут опять: Там красные, а там — пунцовый, белый, алый, И аромат плывет над ними небывалый. (В Москве садовника-«розиста» я встречал, О многих чудесах я от него узнал: Он вывел новый сорт в работе кропотливой — Был запах ландыша у розы той счастливой!) Оглянешься вокруг — и сердце вдруг замрет… А так как уж оно весны своей не ждет, Изношено уже… Держи, мой друг, в секрете, За что мы так с тобой цветенье любим третье! 5 августа 1956 Киев вернуться

52

Очерк Глеба Успенского «Выпрямила!»

вернуться

53

Сатурн — бог времени у древних, пожиравший собственных детей.