2. ЖЕНЕ́

© Перевод П. Карабан

Наш Киев сбросил животворный сон С плечей своих, окутанных туманом. Ты вышла одиноко на балкон — И воробьи приветом постоянным Тебя встречают. Дворник взял метлу, И солнце быстро прогоняет мглу. И что в нем, в этом Киеве? Какою Он красотой пленил навеки нас? К знакомым чудесам вдвоем с тобою Приглядывались мы вот тут не раз: К садам, к нарядным платьям киевлянок, Что утро открывают спозаранок. Каштанов лаполистых янтари На Ленинской горят осенней вестью; Умылося росою до зари Соломенское славное предместье, А там, за ним, лежит аэродром, Где Киеву махнул я рукавом. Как повелось, ты вышла, провожая, И миг прощальный молчаливым был. А пес, с забавной кличкой Амуртая, В квартире нашей так наивно выл, Что мы стояли, сами чуть не плача, — Хоть преходящи горести собачьи. Наш сын умчался в школу в ранний час, Со мною распрощавшись благосклонно, Как старший с младшим. Дал он мне наказ, Чтоб я берег себя. И неуклонно Сыновний выполняю я приказ, Его нарушив, может быть, лишь раз. И вот стоишь ты на балконе. Гложет Тебя тоска: «Уж месяц нет письма!» И телефонные звонки тревожат, И подступает, крадучись, зима, На ум приходят всякие заботы, — А руки вечно в поисках работы… Такой тебя мечты рисуют, но… А если дверь балкона на запоре? И выходить тебе запрещено? И ты в постели? И тоску во взоре Родит безделье? Мучит тишина? И ты больна? И ты как перст одна? Возню затеял Тигрик с Амуртаем: Он хвост собачий ловит, точно мышь… Вдвоем, бывало, это наблюдаем, — Теперь же ты со скукою глядишь, И на цветы, что расцвели чудесно, Смотреть одной тебе неинтересно! А может, честной прозою сказать, В распределитель собралась ты рано?.. Ах, как хочу услышать я опять Слова, какие слышим постоянно, С далеких возвращаясь берегов, И постоянно жаждем этих слов! Мне кажется — ты вздрогнула с испуга: Почудился так ясно голос мой!.. Нет, голос не почудился, подруга, — Что значат расстоянья, край чужой, Что горы, море, что там километры, Когда Наталка тужит: «Петре, Петре!» Благословенна будь, мой друг единый, И чистый Киев наш благослови! Узор рубашки вышивая сыну, И мужа имя тихо назови. Рука с рукой пройдем мы — до могилы, — И светит мне всегда твой образ милый! 18–20 октября 1945 Белград

3. СЫНУ

© Перевод П. Карабан

Ты был еще совсем катигорошек, Одна из многих человечьих мошек, Что выползли на солнышко: весна Тепло струила из ковша без дна. Блаженно лепеча, они кружили, И вдруг тебя премудрые спросили (Таким я сам бы оказаться мог): «Кем в жизни ты желаешь быть, дружок?» Серьезный, как и все катигорошки, Ты на вопрос, подумавши немножко, Ответил: человеком.                                    О дитя! Тебя благословляя и растя И снаряжая в дальнюю дорогу, Какой совет, наказ морали строгой Я б лучший дал, чем дал себе ты сам? Будь верен слову! Никаким словам С ним не сравниться красотой и властью! Познай в любви, познай в работе счастье, Пусть дружбы человеческой крыло Навеки от тебя отгонит зло, И пусть спокойно при своей кончине «Он — человек» — подумаю о сыне! 21 октября 1945 Белград

285. «Я никогда не знал, что так люблю…»

© Перевод Е. Шумская

Я никогда не знал, что так люблю — В моем чудесном и родном краю — Над берегом серебряные лозы, Березу, что росы прозрачной слезы В притихшую роняет мураву, Бурьян колючий в придорожном рву, Где вальдшнеп, поэтическая птица, В листве засохшей от стрелка таится. Я никогда не знал, не ведал я, Как тяжело мне жить без соловья, Когда, пронизанный горячим светом, Трепещет в песне он… (Кто видел это, Как видел я над тихою водой, Под розовой, приветливой зарей,— Тот не предаст холодному забвенью Очарованье этого мгновенья!) Я никогда не знал, что светлый взгляд, Ручонок взмах и голоса ребят, Когда наш поезд мчится меж полями, Нас одаряют дивными дарами, И мы должны ревниво их беречь. Летя вперед, не нашу слыша речь, Любуясь городом, где, что ни площадь, Под солнцем стяги алые полощут, Людских голов кипит поток живой, — Я отогнать не в силах голос твой, Что днем зовет меня и кличет ночью, И ты в мои заглядываешь очи, И я руками тень твою ловлю. Я никогда не знал, что так люблю. 21 октября 1945