- Кровотечение и боль не достойны внимания савара, - высокомерно заметил Альдо.

- Я чувствую себя виноватой. Из-за меня пострадали люди. Это чудо, что все остались живы.

- Ты слишком много берешь на себя, Кирен, - хмыкнул он. – Причем здесь ты? Ты ни в чем не виновата. Воин сам отвечает за себя, - резко продолжил он.

- Савар должен первым убить врага, а если этого не случилось, то виноват в этом только он сам. Позволил себя ранить, виноват вдвойне. А уж если был таким дураком, что дал себя убить…, - с отвращением плюнул он. – И причем здесь ты?

- Но Профессор искал меня, и если бы меня не было с вами…

-… он привел бы тасогов в Суфраэль, - закончил Альдо.

– Так что ты оказала нам услугу, настояв на своем. А если кто и виноват в этом, так это Тангар, с его невыносимым человеколюбием. От этого назойливого старого обманщика уже давно следовало бы избавиться, а еще лучше было бы, если б он умер при рождении. А у твоего брата – мания, решать проблемы… словами, - и лицо Альдо перекосила гримаса отвращения. – Я говорил это ему еще в Суфраэле, и ты должна была слышать это, когда приходила проведать своего драгоценного родственника.

- Зачем ты стараешься выглядеть кровожадным чудовищем? Профессор был…

- Опасным сумасшедшим, связавшимся с тасогами. Он подписал себе смертный приговор гораздо раньше, чем приставил нож к твоей шее, - Альдо посмотрел на меня и нехорошо улыбнулся.

- Савар только тогда савар, когда может защитить свое, - он немного помолчал и добавил. – Быть эр-рехом, не значит убивать лучше других, чтобы все вокруг боялись тебя. Я должен защищать и заботиться о тех, кто делает это хуже, или не делает этого вообще. Не нужно особого ума, чтобы прятаться в какой-нибудь норе, нападать на слабого и удирать, когда прижмет. Трудно пустить глубокие корни и следить за тем, чтобы они принялись. А еще труднее быть впереди и понимать, когда уклониться от стычки, а когда пустить кровь. Не имеет значения насколько ты умный, сильный или быстрый. Жизнь всегда легче забрать, чем уберечь. И я буду убивать снова и снова, ни секунды не сомневаясь, если от этого будет зависеть твоя жизнь или жизнь моих людей.

От его взгляда мне стало не по себе, и я опустила голову.

- Люди…, - прошипел Альдо. – Ваше ханжество не поддается описанию. Вы гораздо больше похожи на нас, чем ты думаешь. Насилие разрешило множество конфликтов в человеческой истории и с успехом продолжает делать это. Страсть к убийству у вас в крови. Только все это прикрыто цивилизованностью, моралью и религией. А мы этого не скрываем, мы такие, какие есть. Ты даже не представляешь, как легко ты можешь превратиться в убийцу.

- Защищая свою жизнь или жизнь того, кто мне дорог… наверно, - без особой уверенности сказала я.

- Как трогательно! О себе такого сказать не могу. Иногда я убиваю из чистого удовольствия!

Больше мы не разговаривали. Альдо молча ехал рядом со мной, прямой как палка. Миура, победно задрав хвост, рысила впереди Черного.

***

К тому времени, когда мы добрались до Суфраэля, я так устала и измучилась, что воспринимала все как во сне. Я молчала и делала то, что мне говорили. Шла, стояла, поднимала и опускала руки, залезла в восхитительно холодную воду. Я как будто была под наркозом, даже после того как меня избавили от стоящей колом одежды, толстого слоя песка и чужой крови.

Нури, Астра и девочки, не отходившие от меня ни на шаг, буквально заставили меня проглотить нечто, вкуса чего я не почувствовала, упасть на что-то невыразимо мягкое и закрыть глаза.

Мне ничего не снилось, и это было странно. Я ожидала бессонницы и кошмаров, но стоило закрыть глаза, и я провалилась в бездонный черный колодец. Проснувшись, долго не могла понять, как я оказалась в одной кровати с детьми. Осторожно освободившись от маленьких ручек, которые обнимали меня с двух сторон, я потихоньку выбралась из- под простыни, восхищаясь своей суперустойчивой психикой.

Было очень рано. Сад тонул в тумане, шумело и вздыхало море. Стоя на террасе, я видела только ярко-алые розы, роняющие лепестки на землю. Красные, как кровь…. И тут все вернулось! Крики, хрипы, утробное бульканье, хруст разрываемой человеческой плоти, бьющая фонтаном кровь и вывернутые внутренности. И тогда, зажав рот руками, чтобы не кричать, я заплакала.

Рыдала я долго, пока слезы не кончились, и успокоилась только тогда, когда мне в плечо ткнулся холодный мокрый нос. Миура. Она выглядела довольной и свежей. Положив к моим ногам очередное надкусанное подношение, она вновь исчезла в кустах.

Я не могла позволить, чтобы меня видели в таком разобранном состоянии, мне нужно было собраться и привести себя в порядок. Я жива и совсем не пострадала, в отличие от других. В конце концов, я же ноэль! И у меня есть обязанности. Я вздохнула и перечислила их про себя: девочки, караван, Альдо….

Он лежал поперек кровати, скомканные простыни открывали широкую повязку с проступившим пятном крови на ней. Наверняка будет еще один шрам. Он, конечно, жутко устал, измучился и как никто заслужил спокойный сон. Поэтому я устроилась на самом краешке, стараясь даже дышать через раз. Было очень трудно удержаться от соблазна протянуть руку и дотронуться до жесткой рыжей щетины у него на подбородке. Словно почувствовав на себе мой взгляд, Альдо, нахмурился во сне, а потом повернулся, прижав к себе подушку и вздохнул. Я моментально отодвинулась от него.

К тому времени, когда проснулись девочки, я была в порядке. Я нашла Зиллу, и она успокоила меня, сказав, что никому из раненых ничего не угрожает. От этого мне стало немного легче, но что бы там ни думал Альдо, я все же чувствовала себя виноватой. Я говорила с каждым и просила прощения. Они все были ужасно удивлены этим, посчитав, что это вчерашнее «приключение» повлияло на меня подобным образом. И мне пришлось уйти, после того, как один из раненых попросил у Зиллы чего-нибудь «для ноэль, которая так разволновалась из-за ерунды».

Немного обидевшись на них, я вернулась к Альдо.

- Ну как? Тебе понравилось провожать братца? – язвительно поинтересовался он, когда Зилла ушла, закончив перевязку.

- Ну, оно того стоит, - в тон ему ответила я.

- Неужели?

- Столько впечатлений! Жара, песок, кровь…, пожалуй, я бы это повторила.

Альдо поморщился и сел. Было видно, что каждое движение причиняет ему боль. Мне стало стыдно.

- Плохая шутка, прости, - я села рядом и дотронулась до его руки.

Альдо усмехнулся и привлек меня к себе.

- Ты… великолепный боец, Альдо. Все вы. Я думала, что такое возможно только в кино.

- А ты… хороший заложник, найлек, - хмыкнул он. - Только очень непонятливый. Ничего, со временем научишься.

От перспективы еще раз пройти через подобное я вздрогнула.

- Прости, Кирен, я идиот, - Альдо прижал меня к себе. – Я больше никогда не допущу подобного. Но ты действительно хороший заложник. Я боялся, что у тебя начнется истерика, и ты не сможешь слышать меня.

- Это не так, я просто не могла пошевелиться от страха…

Альдо наклонился и поцеловал меня в шею, в болезненно нывший порез.

- Не хочу, чтобы подобное повторилось, найлек. Ты не должна быть похожей на меня. Шрамы украшают только мужчину.

Он еще что-то пробормотал и закрыл глаза, когда его рука, сжимавшая мою ладонь, расслабилась, я потихоньку вышла.

Мы укладывали и увязывали бесконечное количество тюков, когда во дворе появился Альдо. Босой. Моя шаль, небрежно обмотанная вокруг бедер, потихоньку сползала вниз при каждом его шаге. Он поддерживал ее одной рукой, а другой прижимал кусок полотна к раненому боку.

- Что это надето на эр-рехе, ноэль? – язвительно поинтересовалась Кара. – Неужели ты испортила все его рубашки?

Альдо, не обращая внимания на собравшихся, подошел ближе и навис надо мной.

- Да, - поддержал он Кару. – Где моя одежда?

- Что ты здесь делаешь? – набросилась я на него. – Ты их смущаешь, - кивнула я в сторону хихикающих девушек.