* * *

Клонящуюся вниз малиновую гроздь Ладонью подхвачу — и сразу ягод горсть. Круглящихся, в пушке. Нагретое на зное Гремит мое ведро, пока еще пустое. Но с каждой горстью звук все глуше, все слабей. Заросшею межой излюбленной своей, Тесня ветвей ряды, трав разрывая путы, Иду все вглубь и вглубь, иду. Бегут минуты. Ведро все тяжелей. И дужка от ведра Мне в локоть врезалась. В кустах слабей жара. Малиновки вблизи ленивый свист негромок… Из травяной глуши, из лиственных потемок, Валежником густым настроенных берлог Я выберусь на свет. Присяду на пенек. Склонюсь к ведру. В лицо повеет тонким, влажным. Дурманяще–лесным, щемяще–горьким, бражным.

ПРОЩАНИЕ С ПЕРВОЙ ЛЮБОВЬЮ 

Боясь прикоснуться друг к другу, Пройдем по безлюдному лугу. Дыхание остановив, Взойдем на высокий обрыв. Вернемся туда, где расстались. Там, в спутанных травах, остались Воздушны, бесплотно–легки, Стихающие шаги. Неслышно, по следу, по следу — К тропинке, к развилке, к рассвету. К осинке с дрожащей листвой, Туману над сонной водой. Прошепчем «прощай», отойдем Два первых шага, застыдимся Назад оглянуться. Тайком Оглянемся. Разом. Поймем Друг друга, смутимся. Решимся Вернуться. И сил не найдем.

* * *

Неслышный, ровный бег реки. В густых ветвях окно. Осинки, как огонь, легки. Я тот, кем был давно. Дрожит на солнце листьев тень. Трепещет свет в тени. Пройди нечаянно. Задень Нечаянно. Толкни…

* * *

Заря. Рассвет. Шестнадцать лет. Свой одинокий метя след, Брожу, таинственно молчу. Я ей понравиться хочу. Она не смотрит на меня. И я, застенчивость кляня, Шумлю и глупо хохочу. Я ей понравиться хочу. Я речи страстные шепчу. Я взгляды дикие мечу. Я саркастически шучу. Я ей понравиться хочу. Идут года — бежит вода. А ей шестнадцать лет всегда. И до сих пор, как в те года, Я ей понравиться хочу.

* * *

Трать, пока имеешь, трать Время дорогое. Тратить — это не терять, А совсем другое. Исчезают дня следы. Тихо, чисто, пусто. Шорох ветра. Свет звезды. Хорошо и грустно.

* * *

Он поет, запрокинувши голову вверх. Он поет, Крылья вниз уронив. Закатился. Не дышит. Меж кустов и колодин по лесу охотник идет. Но — поющий — смертельных шагов он не слышит. Перестанет немного, затихнет на миг — и опять. И пока он дрожит, исступлением огненным пышет, Тот, с ружьем, успевает поближе к нему подбежать. Но глухарь его бега не слышит. Выждет хитрый охотник — и снова глухарь запоет. Вскинет ствол вороненый и в белое небо пальнет. Промахнется охотник, удар его мимо пройдет. Но ружейного грома глухарь не услышит. Помолчит, дико дернется, кверху глаза заведет. И охотник прицелится снова и снова пальнет. Прямо в сердце поющее меткий свинец попадет. Но и этого тоже глухарь не услышит.

* * *

Мотор завыл. Метнулась вспять бетонка. Отрыв. Вздыманье. Грудь тревогу бьет. Кричит, трещит ушная перепонка. Кровь каждой жилкой вопиет. Их тянет вниз земли родная гладь. Излучины, развилины, соцветья… Не душу тяжко к небу подымать — Цепляющиеся тысячелетья.

* * *

Снег осел, сугробы сникли… Зеленеющим вихром Из–под снега — куст брусники, Лист в налете восковом. Полусодранно торчащий Клок бересты дребезжит. На мышиный писк тончайший — Нос к земле — лиса бежит. Ровной строчкой, убегая, След споткнулся на бегу. Только ямка голубая В талом, масленом снегу. Пламень, стелющийся, длинный, С мягким жаром снега слит. За ликующей с вершины Терпеливо рысь следит.

* * *

В туман предрассветный уставился князь. Глаза его застит кручина. Вершины еловые, в небо вонзясь, Не дрогнут. Не дрогнет дружина. В сырой, незаметно светлеющий мрак Глядит он, как в темную воду. Вдали, за туманом, невидимый враг. Готовься, дружина, к походу! За раны, за землю — лавиной стелясь! За пленного Князева сына! Но медлит, потупивши голову, князь… Глаза его застит кручина. Туманы редеют. На склоне горы Леса обозначились зримо. Смотрите — уже показались шатры. Столбы восходящего дыма. Не крикнул, не вздыбил коня, не взмахнул Мечом в запотевшей ладони. Тяжелой главою устало кивнул. И грянули, топнули кони. Пошли, потекли, распластались — на бой! В лицо холодящие дали! Как будто не он их повел за собой — Его пред собою погнали. И бился с дружиною храброю князь. До ночи туманной — с рассвета. И кровь на прохладную землю лилась. И слава была. И победа. Равнину широкую князь объезжал. На поле широком, как сонный. Раскинувшись, сын его милый лежал, Копьем его острым пронзенный. Что — мщения жажда? Что — яростный гнев Пред тихою бездной печали? Склонился. И на землю сел, ослабев. Как ноги бессильными стали… Ложился туман. И вздымался туман. Неслись под копыта каменья. Немало он видел кровавых полян. И много расширил владенья. Дубравы шумели. Пылали костры. И молвилось слово согласья. И пело копье. И гремели пиры На славу. И не было счастья.