* * *

Не пристает репей, не колется осот. Всем телом слышится свобода От зноя едкого. Несет Корой черемухи из огорода. К лицу ласкается, шурша, Чего–то теплого, сырого Волна… Как ночи добрая душа, Вздыхает в темноте корова.

* * *

Упорная пчела листает книгу луга. Сменяя и тесня ребячливо друг друга, Страницы легкие шуршат. Янтарный мед С бесчисленных страниц прилежная возьмет. Хмельного, знойного пройдет пора июля. Морозная зима падет. В каморке улья, В сонливой темноте прошедших дней черед Польется медленно, потянется… Не мед Притихшей вспомнится — цветов горящих вьюга, Взывающий простор, и блеск, и шелест луга.

ЧЕРДАК 

С землею смешанные стружки. Рассыпчатая, как зола, Земля. Притихшие зверюшки, Предметы смотрят из угла. Сквозь щель в доске полоской длинной Наклонно белый луч сквозит. Мерцающая паутина Беззвучно по лучу скользит. Скчт, вниз клонящийся отлого. С усилием вперед гляжу. Как в обморок глухого лога, Под ветви плотные вхожу. Здесь сушь, а кажется, что сыро. Пустынно и полутемно. …Как будто из другого мира, Влетает ласточка в окно.

* * *

И я бы волю чувству дать Сумел со щедростью завидной. Я мог бы плакать и рыдать И до упаду хохотать. Да только почему–то стыдно. Все тлеет, тлеет глубоко — Не гаснет мысль, как закавыка. Что грубо это все и дико. И не по–взрослому легко.

ЗАСОХШЕЕ ДЕРЕВО 

Ветер был и стволов напряженных гуденье, И раскрылася высь. И предстало светло В небе древо ветвистое. Древо–виденье. Полыхнуло, рассеялось, сердце прожгло. И остались взлетевшие оцепенело Кисти рук, обожженные до черноты. Устремленное — до неподвижности — тело. Заостренные страстью, как смертью, черты.

* * *

День окончится скоро. Ветер, слабо подувший… Эти дальние горы — Как высокие души. Погустевший, потухший Воздух. Звездная млечность. Эти горы — как души, Отлетевшие в вечность.

* * *

Распахана земля. Лоснится влажный блик — По вздыбленным пластам, обильно освещенным, Рассеянно скользит, летуче многолик… Разверстая земля огнем пылает черным. Над пашней, над землей, высоко взметена, Сминая на пути сама свои пределы, Раскатисто летит воздушная волна. Летит и шелестит. И этот пламень — белый. Колышущийся свет. На запад и восток. Далекий край небес с далеким поля краем Сливаются. Стою, затерянный росток, Творящих двух стихий теплом обуреваем.

* * *

Будет темень длиться. Неба край белеть. Ночь — большая птица Надо мной лететь. Солнце ввысь взовьется. Солнце вниз падет. Темный лист свернется. Много лет пройдет. В шорох неустанный, В легкий шум куста Вновь войти заставит — Память? Нет. Мечта.

* * *

…Тот берег с коричневой глиной, Тот плес в голубом серебре, Беззвучный, приветно–пустынный, С далекой полоской утиной, — Тот день нескончаемо длинный, В безветрии, в солнце, в жаре, Застыл, как пчела в янтаре…

* * *

Стрелой летел с обрыва. Стремительный прыжок Мучительно–счастливо Мне страхом сердце жег. Другой горяч и молод. Не свой слежу полет. Чужой полетный холод Сильнее сердце жжет.

* * *

…И вновь захочется туда, Где запах молодого сена Стоит, как тихая вода, И тает, тает постепенно. И не растает никогда.

МОЙ ДОМ

Невидимой могучей силой Углы и стены покосило. Столбы и жерди тяжело Повывернуло, повело. Трава вязка, жирна. Рассадник Бурьяном заглушен густым. Подгнивший опрокинув тын, На волю хлынул палисадник. Иду, иду… И вот наш дом. Вернее, столб на месте том… Я в это не могу поверить. Бегу, гляжу, хочу проверить. Вот здесь быть должен огород. Я здесь с лопатой каждый год… Куда девались спуски, взвозы? Все заглушило ивняком Густым. «Так быстро…» Прямиком, Перемахнувши ствол березы, К воде, сквозь чащу, на бегу Сорвав малинину, бегу…