г. Санкт-Петербург

Елена Оболикшта

Стынущее дерево у бедного окна

1.Ли Бо вернулся либо это больходила по воде ко мне спинойи реки были долгой тишиноюЛи Бо вернулся чтобы стать однойтам где дожди у Бога в рукавахон видел он шептал они отвесныи что-то странное об островахи детстве2.когда поёт непреднамеренно странапорезанные страшно прятать пальцыон говорил но зажили словаи оборачивается словарьв косых снегах слетевшихся от Богаслова как лодки прорастающие в лёди вот уже не видно этих лодока дерево корнями небо пьёт

«…единственное тёплое теченье»

С. Ивкин

а на земле где пламя шелестити время пьётся долгими глоткаминаутро восковой ребёнок спитраскинув руки в воздухе над намипустая деревянная страназвучит как рифма будущего крикана первый вдох она белым-белана выдох незнакома безъязыкакак парашют наш круглый потолокисписан нерассказанными снаминесёт его прозрачными рукамиребёнок оставаясь между строкдлится молчание в лицахстолько-то летизо рта высыпаются птицыкаменные и нетслов легковесных воду яГосподи лил водойТам никого кроме голубясказанного Тобойвполголоса вдоль голого мостагде рыбы моих пролитых молитвшептали нам осталось нам до стаи реки заколоченные встыкна гнёзда улыбается водаи ходит по разбитым и причалам голод оглянувшийся когдаоправдываясь говорит сначалаему несут сколоченные изеловые хлеба с одним и тем же словомтакие берега что к ночи добралисьи со слезами ел он хлеб сосновыйтеперь один невидимый для всехшатаясь новорожденным трамваемидёт (плавник приподымая вверх)и круглый лоб на воду опускаетя стынущее дерево у бедного окнаединственное где молчание легчайшепроваливаюсь в сон и глиняна стенагде тонкие рябины у воды пропащивисят слепые сны по лестницам у стеня верую в кругом расставленных крылатыхсквозной петлёю слов затянется на мневенок их рук протянутых куда-тодоплыви до меня в темнотетак углём на бумагуосыпаются линииплотно ютятся по кругуа уголь отточен неровноони направляются к югукатятся рядышкомранами плачут бескровнои я их одна стерегумои сны меня водят по кругуиз которого некуда плытьдаже если испишется угольлюбитьэто дар пить с ладонидай рукузвук целится в тебя когда рукам свинцовотвоим ста головам прохладно у вискапереводимо все от слова и до словано птичьего не помня языкая за тебя (молчать) боюсь но зрячая доя прохожу насквозь закрытые домане зажимая рта на что не хватит воликогда зимая раскололась выходя из телазабыла о себе (читай: о смерти)прокрустова доска белее мелакоторым чёрный снег рисуют детигорловая песня мёртвая петлястой на честном месте не тесни меняэтот воздух ранен сталью звуковойкрай родной мой ровной раны ножевойзаболело нёбо небом языкатак темно у Бога но бела рукапокрывая землю иней нелюбвив теменную темень выпорхнет ловисоловья на салохлеб на валунынедосол обычный на столе страныгорловая песня мёртвая петлязатяни потуже только не меняразведя колени вплоть до поколенийпо колено в дыме ходимговоряотчего ты горишьдеревянный пустой вокзаля встречаю дождия вхожу в них как в кинозалгде собаки живути рядами летает войгде кого-то несутулыбается как живойпривыкая к зимечто не снилась ещё а ждётс кем об этом вдвойненедоговорить найдётисходя как ни в чёмв тихий почерк вобравший стыдмы по кругу речембестелесно почти навзрыдот камень выронившей рукихожу прудами кругами руквода расступится на кругиищу глазами на небе крюкчетыре стороны хоть кудапрости Марина я не о томберёт беда и ведёт бедав наполовину забытый домпустого слова не бередитвоя ли чаша другим легкаиди на дым ибо дым в грудиполна ли память а коротка