* * *В государстве великих разлук ходовая монета — пространство.Начинают с того, что кладут между мной и тобою моря.Проходи по чужим городам, под чужими созвездьями странствуйИ как в шахте глубокой томись в непочатых слоях словаря.А еще через несколько лет только праздники помнишь и флаги,И в воскресном театре души мемуарные фильмы идут.Заливает, как темной водой, котловины твои и овраги,Заливает пространства твои колокольного времени гуд.За последней березой закат истончается желтой полоской:Это занавес ночи на нас опускает свою бахрому.Как ни горько признаться, а всё ж оказалась земля моя плоской.И я вместе с театром моим уплываю куда-то во тьму.Нет, не родину страшную я потерял в суматохе вокзальной, —Из-под лапищ ее никуда не уйти мне со словом моим, —А кусочек пространства, где я на поверхности мира зеркальнойНа рассвете июльского дня отражением плыл молодым.В уцелевших просторах моих ветер времени дует по строчкам,И я целую жизнь напролет от себя самого ухожу,И разбитое зеркало я всё пытаюсь сложить по кусочкам,И всё кажется мне, что себя я из этих кусочков сложу.* * *Сергею БонгартуКривая ветвь совсем не за ограду,А протянулась во вчерашний деньЗа птицею, которая по садуРассыпала рулады дребедень,За птицей, упорхнувшей в день минувший!..И сказочно и празднично и страшно,Как будто мы на части время рвём,Когда живой кусок из тьмы вчерашнейВыламываем кистью иль пером.Как будто время трескается с хрустом,Как будто всё идет наоборот,И при волшебном фонаре искусстваИз будущего прошлое встаёт.Снег столько раз ложился на карнизе,И сколько раз седой была трава,А вот Наташе на твоем эскизеВсё те же солнечные двадцать два!И в юности моей, во время оно,Когда ещё писалось горячо —В стихах звезда сорвалась с небосклонаИ до сих пор летит она ещё.Когда-нибудь из сумрака столовойЯ прямо в твой пейзаж перешагну — На озеро, где по воде лиловойТы чайной розой расплескал луну,Войду туда, где в бешеном нахлёстеСветящиеся влеплены мазки.И непременно ты заглянешь в гостиКогда-нибудь ко мне, в мои стихи.* * *Как им заплатит воля равновесья?ГумилевА называют землю Колыма.(Того убили, тот сошел с ума.)А есть еще другая — Воркута.(Не сыщешь ни могилы, ни креста.)Под снегом примиряющим РоссииВповалку спят чужие и родные.А где-то в дальних США, за океаном,Есть кладбище с названием престранным.Есть кладбище. Животные на нёмВ своих могилах спят последним сном.Вот памятник, заботливой рукоюВоздвигнутый над свинкою морскою.А вот мемориальная плитаНад прахом незабвенного кота.А рядом что-то наподобье ракиС останками возлюбленной собаки.И вот теперь раздумываю здесь яО гумилевской воле равновесья.А на уплату равновесья хватит?Или оно, смеясь над нами, платитЗа ужас общей ямы с братской давкойПлитою намогильною над шавкой?* * *Опять кругом слезливая зима.От непрестанно гаснущих снежинокСтоят, как маслом вытерты, дома,Как будто ряд переводных картинок.На западе — разваренный крахмалС вишневой растекающейся пеной.Мне кажется, что Бога замещалКакой-то пейзажист третьестепенный.Я с головой почти что в шубу влез,В калошах, в шапке, с шарфом до колена…Не пушкинский пророк, не сын небес,Бряцающий на лире вдохновенно,А очень неуклюжий человек, —Весьма несовершенное творенье, —Шагающий неловко через снегВ очередное сверхстолпотворенье.У каждого есть множество обид.Любой из нас — проситель с челобитной.И, может быть, всех громче говоритТот, кто на свете самый беззащитный.* * *Ты сказал мне, что я под счастливой родился звездой,Что судьба набросала на стол мне богатые яства,Что я вытянул жребий удачный и славный… Постой —Я родился.под красно-зловещей звездой государства!Я родился под острым присмотром начальственных глаз.Я родился под стук озабоченно-скучной печати.По России катился бессмертного «яблочка» пляс,А в такие эпохи рождаются люди некстати.Я родился при шелесте справок, анкет, паспортов,В громыхании митингов, съездов, авралов и слётов,Я родился под гулкий обвал мировых катастроф,Когда сходит со сцены культура, своё отработав.Только звёзды оставь. Разлюбил я торжественный стиль.Кто ответит, зачем эти звёзды на небо всходили?По вселенной куда-то плывёт серебристая пыль,И какое ей дело до нас — человеческой пыли.Я ещё уцелел, ещё жизнь мою праздную яИ стою на холодном ветру мирового вокзала,А звезда, что плыла надо мной, — не твоя, не моя,Разве только морозный узор на стекле вырезала.Оттого я на звёзды смотреть разучился совсем.Пусть там что-то сверкает вверху, надо мной леденея, —Мне бы дружеский взгляд да очаг человеческий — чемБлиже к небу — как Дельвиг говаривал — тем холоднее.