19 .[132] Суннегизила же вновь подвергли пыткам, каждый день его били плетьми и ремнями.Раны его гноились, но как только гной вытекал и раны начинали закрываться,пытки возобновлялись. Под пытками он сознался [303] не тольков причастности к смерти короля Хильперика[133] , но и в прочих преступлениях. К этим признаниям он ещедобавил, что соучастником составленного Раухингом, Урсионом и Бертефредомзаговора по убийству короля Хильдеберта был Эгидий, епископ реймский[134] . Епископа тотчас схватили и доставили вгород Мец, несмотря на то, что он был сильно изможден длительной болезнью. Икогда он там находился под стражей, король повелел созвать епископов для суданад Эгидием; и собраться они должны были в начале октября в городе Вердене.Поскольку другие епископы упрекнули короля в том, что он приказал увести Эгидияиз города без расследования и заключить под стражу, король разрешил емувернуться в свой город, разослав при этом, как мы сказали, ко всем епископамсвоего королевства письма, чтобы они прибыли в середине ноября в упомянутыйгород для слушания дела. В то время шли обильные дожди, было очень много воды,стоял невыносимый холод, дороги раскисли от грязи и реки вышли из берегов.Несмотря на это епископы не посмели ослушаться приказания короля. И вот, когдаони собрались все вместе, их доставили в город Мец, где находился и упомянутыйЭгидий.

Тогда король, объявив его своим врагом и предателем страны, поручил ведениедела бывшему герцогу Эннодию. Первым пунктом обвинения Эннодия был следующий:«Скажи мне, епископ, что побудило тебя покинуть короля, в чьем городе ты былоблечен саном епископа, и присоединиться к свите короля Хильперика, которыйвсегда выказывал себя недругом нашего государя-короля и который убил его отца,обрек его мать на изгнание и захватил [часть] его королевства[135] , и почему в тех городах, в которые, какмы сказали, он вероломно вторгся и которые подчинил своей власти, ты удостоилсяполучить от него поместья из государственных владений?». На что Эгидий ответил:«Не могу отрицать, что я был приближенным короля Хильперика, однакоприверженность эта никогда не шла во вред королю Хильдеберту. Виллы же, окоторых ты упоминаешь, я получил по дарственным грамотам короля [Хильдеберта]».Когда Эгидий предъявил для всеобщего обозрения эти грамоты, король отрекся,сказав, что не совершал этого дарения. Разыскали Оттона, который тогда былреферендарием[136] , чьей подписью,оказавшейся поддельной, была скреплена грамота. Оттон явился и сказал, что онне ставил своей подписи под этой грамотой. Действительно, подпись, сделаннаяякобы его рукой, на этой грамоте была поддельной. Таким образом, в этом делеепископ прежде всего был уличен в подлоге.

После этого были оглашены письма, направленные Хильперику, в которыхсодержалась клевета на Брунгильду, а также письма Хильперика к епископу, вкоторых, между прочим, были следующие слова: «Пока корень чего бы то ни было неуничтожат, побег, прорастающий из земли, не засохнет». Отсюда совершенноочевидно, что здесь писалось об убиении прежде Брунгильды, а после ее сына.Епископ же отрицал как то, что посылал эти письма от своего имени, так и то,что получал ответ на них от Хильперика. Но на суде присутствовал его доверенныйслуга, у которого письма эти были занесены в почтовую книгу; вот почему уприсутствующих [304] не возникло сомнения в том, что письмаотправлялись епископом. Затем был оглашен договор, составленный [будто бы] отимени Хильдеберта и короля Хильперика, в котором содержалось следующее: послеизгнания короля Гунтрамна они поделят между собой его королевство и города[137] . Однако король [Хильдеберт] сказал, чтоэто было сделано без его ведома, говоря: «Это ты, епископ, натравил друг надруга моих дядьев, для того чтобы между ними вспыхнула междоусобица. Вот почемувыступившее войско разрушило и опустошило город Бурж, округ Этампа и крепостьШатомейан[138] . В этой войне погибло многолюдей, души которых, как я думаю, будут призваны на суд божий по твоеймилости». Этого епископ не мог отрицать. Ведь те письма также были найдены водном из ларцов в королевской сокровищнице Хильперика и попали к Хильдеберту вто время, когда после убиения Хильперика его сокровища были вывезены из виллыШель, расположенной близ города Парижа, и переданы ему, Хильдеберту[139] .

Поскольку слушание этого дела все более затягивалось, появился Епифаний,аббат базилики святого Ремигия, и сказал, что Эгидий получил две тысячи золотыхи много драгоценностей за сохранение верности королю Хильперику. Предсталиперед судом также и послы, которые были с Эгидием у названного короля, исказали: «Эгидий, оставив нас, долго беседовал с глазу на глаз с королем. Осказанном ими мы ничего не ведали, и лишь позднее мы узнали о вышеупомянутомопустошении». Так как Эгидий отрицал это, то аббат, который был постояннымсоучастником этих секретных замыслов, назвал место, где были переданы емуупомянутые золотые монеты, и человека, который их передавал, и подробнейшимобразом рассказал, как это произошло и как они договорились о свержении иубиении короля Гунтрамна и его самого [Хильдеберта]. И, уличенный еще раз,Эгидий сознался и в этом.

Когда созванные епископы узнали, что служитель господний был сообщником всовершении таких злодеяний, они, огорченные, попросили отсрочки на три дня дляобсуждения дела, видимо, с тем, чтобы Эгидий, образумившись, смог изыскатькакой-либо способ очистить себя от обвинений, которые были ему предъявлены.Когда же наступил третий день, епископы собрались в церкви и спросили Эгидия,может ли он чем-либо оправдаться. Но тот смутился и произнес: «Не медлитевысказать свое мнение о моей вине. Ведь я знаю, что обречен на смерть пообвинению в нарушении верности его величеству, поскольку я всегда поступал вовред королю Хильдеберту и его матери и по моему замыслу произошло множествосражений, опустошивших немало селений в Галлии». Слыша таковые слова, епископысокрушались о позоре собрата. Сохранив ему жизнь, они огласили церковныеустановления и исключили его из духовного сословия. Эгидия осудили на изгнаниеи тотчас доставили в город Аргенторат, ныне называемый Страсбургом[140] . На его место был посажен епископомРомульф, сын герцога Лупа[141] , облеченныйуже в пресвитерский сан. Епифаний же, аббат базилики святого Ремигия, былотстранен от своего места. В кладовой епископа Эгидия было найдено много золотаи серебра. То, что было получено за услуги в неправедных делах,[305] было внесено в королевскую казну, а добытое сборомповинностей и прочие доходы церкви были оставлены там.