Затем, когда епископы воссели в церкви на судейские места, туда явиласьХродехильда. Она возвела на аббатису напраслину, злобно обвиняя ее в том, чтобудто у нее в монастыре находится мужчина, который носит женское платье исчитается женщиной, хотя совершенно ясно, что он мужчина, и будто он сампостоянно прислуживает аббатисе; и она указала на него пальцем, говоря: «Вотон». Когда он предстал перед всеми, как мы сказали, в женской одежде, онсообщил, что лишен мужской силы и потому-то и оделся в это платье. Онпризнался, что аббатису знает только по имени и что никогда ее не видел и с нейне говорил, так как [299] живет от города Пуатье на расстоянииболее 40 миль[123] . И посколькуХродехильда этим обвинением не изобличила аббатису, она добавила: «Разве естьсвятость у этой аббатисы, если она делает из мужчин евнухов и приказывает им пообычаю императоров находиться при ней?». Когда аббатису спросили, она ответила,что ничего не знает об этом. Между тем Хродехильда произнесла имямальчика-евнуха. После этого явился главный врач Реовал и сказал: «Когда этотмальчик был еще маленьким, у него болело бедро, и он начал отчаиваться, чтовыздоровеет. Тогда его мать пришла к святой Радегунде и попросила еепозаботиться о нем. Позвав меня, Радегунда приказала помочь ему, чем только ясмогу. Тогда я оскопил мальчика – я видел некогда, как это делают врачи вгороде Константинополе – и вернул его опечаленной матери здоровым. Но я знаю,что об этом аббатисе ничего не известно». Поскольку Хродехильда не смоглаобвинить аббатису и в этом, то она стала выдвигать против нее другие гнусныеобвинения. Но так как и обвинения и ответы на них есть в судебном решении поповоду спора этих женщин, то я счел нужным привести в этом рассказе текстсамого решения.

16 . Текст судебного решения: «Славнейшимгосударям-королям собравшиеся епископы. По милости господней даются народублагочестивые и православные короли, коим вверяется страна, а посему церковь сполным правом поверяет им свои дела, ибо понимает, что по предстательству духасвятого церковь сплачивается и укрепляется указами тех, кто правит. И посколькумы по вашему высочайшему повелению собрались в городе Пуатье для разбора дел вмонастыре святой Радегунды, чтобы выяснить причину раздора между аббатисойэтого монастыря и монахинями, кои по неразумению отделились от самой паствы, томы вызвали обе стороны, допросили их и задали вопрос Хродехильде и Базине,почему они столь дерзко, вопреки существующему уставу, ушли из монастыря,взломав ворота, а собранная община, воспользовавшись случаем, разбрелась.Отвечая, они признались, что уже не могли более переносить лишения в пище иодежде и сверх того жестокое обращение. Кроме того, они добавили, что в их банемылись посторонние люди, чему быть не подобает, что сама аббатиса играла вкости и миряне проводили с ней досуг, что, помимо того, в монастыре совершалисьдаже помолвки. К тому же, аббатиса безрассудно сшила для своей племянницыплатье из шелкового алтарного покрова, а золотые листочки, кои были по краюпокрова, она необдуманно отпорола и бесстыдно повесила на шею племянницы. Онаже приготовила специально для своей племянницы святую повязку, украшеннуюзолотом, и справила в монастыре праздник стрижки бороды[124] .

Когда аббатису спросили, какой она на это даст ответ, та сказала: чтокасается голода, на который они жалуются, то он объясняется обычной в это времягода скудостью, однако сами они никогда не испытывали чрезмерной нужды. Что жекасается платья, сказала аббатиса, то если кто-нибудь пороется в сундучках этихмонахинь, то он найдет, что у них вещей больше, чем надобно. Что же касаетсяпользования баней [посторонними] – в чем ее обвиняют, – то она сообщила, чтобыло это в дни [300] великого поста. Новое здание бани сильнопахло известью, и чтобы не повредить своему здоровью, монахини в ней не мылись.Поэтому госпожа Радегунда приказала монастырским слугам открыто пользоватьсяэтой баней до того времени, пока окончательно не исчезнет всякий вредный запах.Баня была в пользовании слуг весь великий пост и до троицы. На это Хродехильдавозразила: „И после того [посторонние] все еще продолжали в ней мыться“.Аббатиса ответила, что она не одобряет того, о чем они [Хродехильда и Базина]сказали; и если таковое было, она о том не ведала. И тут аббатиса обвинила ихв том, что они не сообщили ей об этом, коль сами видели. Относительно же игрыв кости она ответила, что даже если она и играла при жизни госпожи Радегунды,то не считает это большой провинностью, при этом добавила, что это не запрещенони письменным уставом, ни церковным постановлением. Но по повелению епископовона обещала смиренно понести покаяние, какое ей будет определено. О трапезах смирянами аббатиса ответила, что она никакого нового обычая не вводила, но какбыло при госпоже Радегунде, так осталось и теперь, что она лишь давалаосвященный хлеб истинным христианам, и у обвинителей нет доказательств, что онакогда-либо пировала с ними. По поводу обручения аббатиса сказала, что онаполучила выкуп за свою племянницу-сиротку в присутствии епископа, духовенства изнатных лиц, при этом она открыто заявила, что если это является виной, то онау всех присутствующих просит прощения; однако и тогда она не устраивала пира вмонастыре. Что касается покрова, о котором они донесли, то аббатиса назваласвидетельницу, монахиню знатного происхождения, которая подарила ей шаль изчистого шелка[125] , взятую ею у родителей;от нее-то аббатиса и отрезала кусок, употребив его по своему усмотрению; изоставшегося же куска, поскольку он был к тому пригоден, она сшила покров,достойный украшать алтарь; из остатка же алтарного покрова она выкроилапурпурную кайму на платье своей племянницы; таким образом, по ее словам, онаупотребила шаль на нужды монастыря. Все это подтвердила Дидимия, подарившаяэту шаль. По поводу приобретения золотых листочков и повязки, украшеннойзолотом, у аббатисы нашелся свидетель Маккон, ваш слуга[126] , присутствовавший там, через которого она получила отжениха девушки, упомянутой племянницы, 20 золотых; из них-то она, не скрываясь,и сделала это украшение, ничего не употребив из монастырских вещей.