У друзей подельников, ни совести, ни раскаяния, а только испуг. Дескать, обязаны содержать семью, если есть, а подогревать сидельцев по зонам никто не обязан. Получи отступные и будь здоров. Для них чемодан наличных небольшой ущерб. В месяц стали загребать больше моей расстрельной статьи.

Уголовная статья важнее паспорта. По некоторым почёт, а по другим позор и скотская доля. В мой приговор вписали даже контрабанду. Из-за старой иконы и нескольких сотен долларов. Это слово ласкало слух блатного сообщества. Особенно вторая часть. На каждой зоне, специально подходили взглянуть на редкую птицу. Наверное, потому переводили с места на место. Как государственного преступника.

На третий год повезло. Заимел персональную крышу. Опять встретились, но поменялись ролями. Иногда добрые дела не пропадают. В этой зоне, Амиран имел решающий голос. Там карьеру строят быстрее Наполеона. Несмотря на стаж и возраст, считался кандидатом в высшую лигу.

Люди скрывают животную сущность. Все физиологические отправления за дверью, лишь еда на людях. В тюрьме наоборот. Даже мерзкие извращения на виду, только жратва превращается в интимный акт. Мы снова ели вместе, но уже Амиран пополнял запасы. Мои ресурсы давно усохли, а он получал блатную долю. Жрать вместе – это особый статус. Важнее кровного родства. Обязан до смерти стоять за друга.

С мамашей мы только ужинали, а завтрак и обед приходилось глотать в одиночку. Амиран не врал о её кулинарных способностях. Только у неё понял, как трудно было перейти от маминой пищи на тюремную баланду. Воспитаннику детдома, не нужно особых усилий.

Постепенно стал привыкать к такой жизни, если бы не постоянные разговоры о сыне. Бесконечный сериал с ретроспективой. Странно слушать истории о почтительном и ласковом мальчике, когда перед глазами жестокий и хитрый громила. Хотя в тюремную камеру он вошёл именно таким. В нынешнем виде могла не узнать и пройти мимо.

Тюремная карьера строится не на хороших манерах. Поневоле забудешь о доброте и душевности. Его трудно было назвать хорошим сыном, такие не сидят в тюрьме. Но мать гордилась, будто он постигал науку на университетских кафедрах, а не в строгом режиме.

Что я мог рассказать. Что нормально питается? Наверное, лучше других. Читает точно больше всех прочих. На здоровье тоже не жалуется, а самое главное, что силой бог не обидел. Это важное преимущество, особенно если есть жилка. Одни мускулы недорого стоят.

Наше общение происходило во мраке. Чтобы не застукали соседи. Ведь если горит свет, значит можно ломиться на огонёк. Наверное, из-за темноты или по привычке, называла меня его именем. Когда оговорилась в первый раз, сразу прикусила язык и умолкла, а потом всё чаще и чаще. Уже не замечала или не могла сдержаться.

Я был не против, хотя вначале резало слух. Будто усыновили на старости лет. Со всем набором сиротских фантазий. По ошибке или по сговору. Для детдомовца ничего удивительного. Семейный кодекс, как букварь. Все статьи на слуху. Ведь в законе нет ограничений. Можно усыновить хоть дедушку. Если судья зевнёт или чиновники проморгают. Детская дурь полезла наружу. От одиночества и ночной жизни.

С самого начала была трудность в общении. Не знал, как обратиться. По батюшке наотрез отказалась. Даже не назвала имя отца. Дескать, не старуха и в грузинской школе не принято. По имени у меня не получалось. Слишком фамильярно и Амиран бы не одобрил. Помог французский язык, когда стал брать уроки. По корыстным соображениям, а не только от безделья.

Не было другой возможности решить денежный вопрос. Всегда торопилась возвратить сдачу и писала отчёт до последней копейки.  Будто карточный проигрыш или долг чести. Тем временем, цены росли вместе с дефицитом. Даже в темноте видел, что пора обмундирование обновить, а лучше поменять целиком и полностью Мужчина может ходить в обносках и никто не заметит, а у женщины сразу бросается в глаза. Особенно, если не совсем старуха.

Я придумал тухлый приём, чтобы исправить немецкий счёт. Стал заниматься, а после двух уроков резко затормозил. Профессиональный удар для педагога. Наотрез отказался если не возьмёт деньги. Не те гроши, что платят детишки, а настоящий гонорар по взрослому прейскуранту. Специально нашёл в газете статью о репетиторах. Сколько загребают у абитуриентов.

Там и нашлось решение моей проблемы. На первой же странице появилось это слово. Сразу стал говорит madame  и ей понравилось. Со стороны могло показаться насмешкой, а на самом деле никому не обидно. Тем более, что в русле учебного процесса. Она в том же стиле обращалась ко мне, но имя сына чаще слетало с языка. Однажды, у меня тоже вырвалось не то слово. Вдруг обозвал её maman, хотя в учебнике не дошли до этой темы.

Все сироты мечтают о родителях. Прежде о собственных, а потом о приёмных. Кого угодно могут назвать мамой. Я никогда не говорил этого слова и не забивал мозги глупостями. Иногда думал об усыновлении, но сиротам редко везёт. Удача ни разу не обернулась в мою сторону. Фантомные боли на всю жизнь… И вдруг, впервые за много лет душевное спокойствие. Звёздное небо над головой и гармония внутри. Всего лишь из-за одного слова. Не мог понять; неужели сорвало крышу на старости лет? Или стал впадать в детство!

Она тоже переменилась. Брала сколько надо и прекратила жлобские отчёты, хотя по-прежнему возвращала сдачу. Под принуждением и угрозой даже купила одежонку. Как раз челноки с турецким барахлом добрались до нашей деревни. Примеряла в моей комнате, чтобы одобрил. Без стеснения перед зеркалом, как с подругой или членом семьи.

Смотрел на отражение и будто глаза открылись. Заметил, что женщина. Не просто мать и хозяйка, а существо противоположного пола. Со всем набором видимых аргументов. Сразу в жар бросило, будто замыслил злодейство. Против людских законов и самой природы. Стал отгонять мысли, но без особого успеха.

Женщины по-другому устроены. Не всегда понимают, но предчувствуют. Атмосфера в доме сгустилась. Каждый шорох звучал в особом резонансе.  Движения замедлились как в зоне высокого напряжения. Сначала появилась новая причёска и серёжки засверкали в темноте. Потом аромат духов, как удар молнии и наконец, она добила меня педикюром. Удар ниже пояса в прямом и переносном смысле.

Все изменения возникали в темноте. Подробности приходилось разглядывать на другой день, во время урока. Отнюдь не в пользу учёбы. На улицу выходила в прежнем виде. В старой одежде и без косметики. Стеснялась нового обличья перед учениками и соседями.

Говорили обо всем, за исключением вещей, которые женщине трудно понять. Только об одном помалкивал. Что изучал язык в школе и даже числился в любимчиках у француженки. Приятно, когда считают гениальным учеником. Уроки проходили в прежнем режиме, но учёба застопорилась. Не только по моей вине. Maman тоже перескакивала на посторонние темы.

Она настолько прониклась доверием, что открыла страшную тайну своей жизни. Ничего особенного, залетела по глупости от иностранца, во время практики в Интуристе. Амиран рассказывал другую историю. Какую-то муть о недостойном отце. Типичная версия из сиротского репертуара. Вроде Монтекки и Капулетти без трагического конца, но с печальным результатом. Я привык выслушивать такие истории, не задавая вопросов.

В грузинских деревнях к подобным делам относятся строже, но без обидного любопытства. Так и ушли её родители в лучший мир. Чуть раньше времени, но без лишних вопросов и ответов. С обожанием внука и обидой за поруганную семейную честь.

Разговоры в темноте и французский язык очень сближают. Наверное, есть особые ноты в звучании. Мы подружились, если так можно сказать о женщине. Появилось душевное влечение и панический страх. Боялся прикоснуться, даже случайно. Будто долбанёт током или окаменею. Садился подальше и уступал дорогу с большой опаской. Пару раз ловил удивлённые взгляды, но ничего не мог поделать.

Перед глазами стояла свирепая рожа Амирана. Я знал, что заслуживаю страшной казни. Просто за грешные мысли, от которых не мог избавиться. Голова пухла даже ночью. Смотрел в окно или бродил по дому, как привидение. Подходил к спальне и пытался расслышать её дыхание.