Вроде умная женщина, но такая странная заявка. Будто можно играть по расписанию. Даже ссорилась в первые годы. Как те неразумные жёны. Пока не привалила удача. Сразу купили большую квартиру и пошла игра в родных стенах. С одной стороны приятно, когда муж рядом, а с другой – проходной двор. Ведь за игральным столом собираются разные люди. Некоторых в общественный туалет нельзя пускать, не то что в приличный дом.

В игре люди преображаются. Проявляются не лучшие стороны. Самый приятный человек превращается в злобную скотину. Волк среди волков! Но если вошли в дом, значит гости. Надо подать чай, кофе, иногда что-то покрепче. Ведь азарт обостряет жажду, особенно в проигрыше. Зато выигрыш порождает другие желания. Даже греховные. Совершенно некстати бросают на хозяйку наглые взоры.

Я попал в этот дом случайно. Профессионалы любят, когда в игре хоть один лох. Не только из-за денег. Эстетическое чувство важнее выигрыша. С таким же удовольствием старые шлюхи общаются с гимназисткой.

Пару раз дали выиграть. Немного, зато приятно. Но всегда было различие. Если они играли, то я отыгрывался. Вечный лох имеет свои привилегии. Не кидают в долговую яму и даже не превращают в дойную корову. Стригут не густо, зато стабильно. До поры, до времени. Пока не появится другой лох.

Его представили другом детства. Дима когда-то жил по соседству и учился в одной школе. Даже в одном классе. С Платоном и его женой. В первый день не прикоснулся к картам, но смешал всю игру. Включил телевизор на полную мощность и галдел ещё громче. О старых соседях и школьных знакомых. Терпел десять лет, чтобы наконец узнать; кто, где, как и почему. Не игра, а вечер воспоминаний. В суматохе я даже остался в выигрыше, зато Платона обобрали, как липку.

На другой день, Дима уже был в игре. Платон объяснил правила хорошего тона. Без всякой дипломатии. Дескать, одно из двух; играть или гулять. А кто мешает, положено бить канделябрами. Как шулеров. Сказал вроде в шутку, но строго. Однако, игра опять не заладилась. Дима снова ударился в мемуары. Уже в два голоса, вместе с хозяйкой. Платон еле сдержался, хотя сопел от злости. Не станешь же бить канделябрами собственную жену! Неприлично и негде взять при электрическом освещении…

Когда посторонние разговоры, поневоле сбросишь не ту карту. Особенно, в женском присутствии. Для них поболтать, дороже козырей с тузами в придачу. Друг детства продулся начисто, но Платон тоже в печали. Уже в солидном минусе и некуда деться. Дима прибыл на родину всерьёз и надолго. Может на целый месяц. Чтобы пересидеть тревожный период.

Его фирма оказалась на спорной территории. Когда делили сферы влияния. В бандитских войнах страдает куча посторонних людей. В неразберихе Диму тоже могли оставить на нулях. Или замочить для испуга. Они как малые дети. Ничего не стоит зарезать курицу, несущую золотые яйца.

 Одноклассники в трауре. Все трое. Друг на друга не смотрят. Жена Платона даже в слезах. Заслужила пару тёплых слов. Будто не жена, а бульварная шлюха. Не привыкла слышать в свой адрес. Тем более при людях. Остальные молчат, при своих остались. А у меня полные карманы денег. Даже неудобно прощаться. Словно ограбил благородное семейство.

В третий день тишина. Как на чемпионате по шахматам. Дима опять за столом. Надо бы прогнать, но жалко. У парня денег, как в банке. Оттого и чесал языком. Не страшно продуть последнюю копейку, слишком большой резерв. В этот раз строго предупредили. Одно лишнее слово и штраф. Кидает карты, сколь бы не было на кону. А хозяйки совсем не видно. Где-то стережёт свою обиду.

Нам даже лучше. Пиво можно сосать без стаканов и чай соорудить на кухне. А на столе конец света; профессионалы против любителей. Дима, чтобы загладить вину, пришёл с портфелем. Мне бы затормозить, чтобы не спугнуть удачу. Так нет, притащился со всеми трофеями. Не успел скинуть заначку. Так и лежали по карманам без порядка и счёта.

Ставки, как в Монте-Карло. Ни одного лишнего слова, только шелест денег и шорох колоды. Сначала неясно кто в пролёте. Везде кучи купюр и тугие пачки. Лишь портфель Димы заметно худел, а денежная горка Платона росла до неприличных размеров. Я прикидывал, сколько предложить за кейс. Он Диме явно без надобности. А мне уже требовалась ёмкость для транспортировки денег.

Очень скоро ситуация изменилась. Хозяин спустил все резервы и стал играть на приставку, а портфель опять потолстел. Пока Дима отыгрывался, Платон глубже погружался в долговую яму. Но кейс не распух до прежних размеров. Обидно проиграть деньги, а выиграть долг. Тем более, что Платон задолжал всему благородному собранию. Даже капельку мне, хотя остальным очень солидные суммы.

Хозяйка появилась, когда стали расходиться. Извинилась, что оставила гостей без внимания. Предложила чай, кофе, но в сторону мужа ни одного взгляда. Дескать, здесь приличный дом, а не игорный притон. От чая мы отказались, но поняли насколько трудно исполнять роль хозяйки. Дима намекнул, что ей поручена и другая роль, но я не поверил. Даже если видит чужие карты, не станет подсказывать...

- При мне не станет, стесняется, - согласился Дима, - вот почему такой скандал.

Всю дорогу домой, Дима болтал без умолку. Он давал любые гарантии, лишь бы я согласился на следующую игру. Пришлось обещать, хотя думал залечь с денежками на дно.

Приставка стоит дороже денег. Как дуло у виска или расписка кровью. Обычный должок могут скостить или отсрочить. Очень редко совсем забывают долги, но приставку нельзя простить. Ведь хотят не просто отыграться, а выиграть. Даже оставить без штанов тех, кто согласился играть в долг. Но такие мечты не сбываются. Хорошо, если по нулям. Обычно залезают ещё глубже…

Платону дали неделю на оплату долгов, но уже через три дня он тасовал карты. Судя по всему, Дима помог расплатиться с коллегами. Стало быть, личный долг возрос до небес и между одноклассниками пробежала чёрная кошка. Впрочем, хозяйка была на месте и выполняла все правила гостеприимства. Во время игры забывают о голоде и жажде. Если не напомнить про чай, кофе и бутерброды, так бы и сдохли с картами в руках.

С самого начала к Платону пошла скверная карта. Пытался блефовать, но сразу рухнул. Не получается строить покерный фейс, когда демоны пожирают нутро. Чем дальше, тем хуже. Будто чёрная пропасть без дна. Стал орать на жену без всякой причины. Ведь на Диму уже нельзя, тем более на других. Им только ручки целовать, чтобы не прогнали из-за стола в собственном доме.

Впрочем, дом уже не сильно собственный. Со всеми потрохами. Не хватит покрыть долги. Ничего не поделаешь, в таком раскладе надо прекращать игру. Платон опять уцепился за Диму. Отвёл в сторону пошептаться. Но секрета не получилось. Дима отвечал в полный голос, чтобы все слышали.

- Я, - говорит, - не против, но только с общего согласия.

Уселись послушать одноклассников. Даже интересно, что за новое предложение. Вроде закончились уступки с поблажками. Хозяйка не подаёт вида, но тоже волнуется. Кто думал, что семейное предприятие обернётся таким убытком!

Платон прогнал жену и запер дверь. Потом долго нёс пургу, прежде чем подобрался к сути. Никто не подал вида, только я обалдел. Раньше приходилось слышать, но думал, врут или гонят. А тут собственными глазами. Оказывается, всё просто. Поставил жену на кон. Проиграет приставку и прощай семейная жизнь.

Только потом понял, что нужны свидетели, а не общее согласие. Если ставит на кон, значит отвечает за результат. Должен передать живой выигрыш, а не долговую расписку. Правда, не совсем ясно, как забирать трофей. В портфель не влезет, а доброго согласия тоже не дождёшься. У женщин своя гордость, иногда даже упрямство. Может испортить любое джентльменское соглашение.

Наглый вариант проще всего. Выиграл вещь, значит получил все права собственности. Как в законе сказано; распоряжаться, использовать и владеть. Он овладел, а она не довольна. Идёт к мужу жаловаться. А он её упрекает во всех бедах. Дескать, сама шлюха во всём виновата!