Только в одной ситуации мужчина берёт на себя всю инициативу. На завершающем этапе спектакля под названием страсть. Это не просто желание, а обязанность. Требование природы и долг чести. Женщина может отказаться или передумать в последний момент. Ей всё дозволено, но для мужчины нет обходных путей. Ни шагу назад, только вперёд и глубже. В бездонную пропасть и бездну...
На ней было очень мало одежды. Через одно мгновение от вечернего наряда остались одни туфельки. Зато с моим облачением справиться было не так просто. Именно в этот вечер, я решил дополнить свой костюм узорчатым жилетом. С миллионом тугих пуговиц по всему пузу. Остальные предметы, тоже не желали подчиняться скоростному ритму. Всё происходило как в замедлённой съёмке, несмотря на помощь её проворных рук.
Наконец, я остался в одних носках и только тогда понял свою ошибку. Мне ни в коем случае не следовало этого делать. Теперь поздно было поднимать с пола брошенную одежонку для скрытия позорного факта. Какие-то провода в мозгах заклинило в последний момент. Можно было предвидеть. С первого прикосновения, я пребывал в состоянии тихого помешательства. Будто отравился от её конфеты. Состояние чрезвычайной готовности не может длиться вечно…
Она делала всё возможное, чтобы выправить ситуацию. Даже намного больше, но без всякого успеха. Ничего удивительного! За стеной гремела Вальпургиева ночь, для которой Гуно не пожалел грома литавр. Вдобавок появилась паническая мысль о стуке в дверь. Тем временем, Маргарита уже выбилась из сил. Хрустальные бра перемигивались на стенах, а я желал только одного. Чтобы Мефистофель немедленно забрал меня в преисподнюю.
Я честно изложил в донесении события того вечера. Воздержался лишь в описании сопутствующих музыкальных эффектов. Не стал особенно распространяться по поводу заключительного фиаско, а просто отметил сам факт. Всё уместилось на одной странице рукописного текста. Куратор прочитал моё признание и почернел лицом.
- Ты что написал? – он бросил лист на стол и прихлопнул его ладонью, - не хочешь сотрудничать, так и скажи. Зачем тратили столько времени и сил! Почему именно в последний момент? Чего испугался? Если есть причины, давай обсудим.
Я ничего не понял, но попытался успокоить куратора. Сказал, что по-прежнему рассчитываю на доверие конторы и сам стараюсь быть предельно откровенным. Просто вышла осечка, впервые в жизни. Наверное, от волнения.
- Тогда пиши снова, - он скомкал лист моего признания, - подробно и честно. Даже если случайно пёрднул, тоже без утайки. Когда, где и как, всё важно.
Он полез в мусорную корзину и достал скомканный лист, - только без этих фокусов, - куратор расправил бумагу и постучал ногтём по последним строкам, - нам всё известно, только хотим услышать от тебя правду…
Следующее признание я изложил на трёх листах. Постарался ничего не упустить. В заключительных строках даже употребил пару терминов из области сексопатологии, но всё напрасно. Полковник ещё более помрачнел лицом.
- Почему ты это делаешь, скажи честно? Никто не заставляет, у нас всё по доброму согласию. Говори причину и можешь идти на все четыре стороны. Втихаря не получится. Мы знаем, как было на самом деле.
Впервые не мог понять, чего ждёт от меня контора. Раньше всегда улавливал скрытый смысл. Хватал с полуслова и читал между строк. И вдруг - облом. Уже второй за сутки! Я только руками развёл. Этот жест совсем раззадорил полковника. Он уже не владел собой.
- Маргарита докладывает, - заверещал он ехидным тоном, - что всё прошло чудесно, даже великолепно. Никаких приступов и системных сбоев. Получил у специалиста отличную оценку. На профессиональном уровне! Как снайпер ближнего боя. Все выстрелы в яблочко. Хотел поздравить с окончанием проверки. А ты что пишешь?
Только теперь я понял последние слова Маргариты. При прощании она чмокнула в щеку и сказала, что все будет хорошо. «Не волнуйся, я обещаю!» Будто в насмешку. Чего волноваться, когда вселенная уже окрашена в чёрные цвета? Ничего хорошего в этой жизни больше не могло случиться. Тем более, она отказалась дать телефончик.
За дураков держишь, – продолжал бесноваться полковник, - если бы соврал наоборот, я мог понять. Со всеми случается, но страшно признаться. Мужское достоинство и прочее, а у тебя явная брехня…
Внезапно полковник умолк, будто опомнился. Даже изобразил любезную улыбку. Не торопясь, собрал бумаги и уложил в портфель. Долго смотрел в окно и наконец пришёл к разумному решению.
- На этом ставим точку, - он изобразил знак препинания указательным пальцем, - ты написал, я прочёл. О Маргарите ни слова, мало ли валютных проституток! Я не говорил, ты не слышал. Договорились? Теперь иди, если надо мы свяжемся.
Мы больше не связывались, если не считать случайной встречи через несколько лет. Всё в жизни круто поменялось, а он нашёл своё место в новой реальности. Заведовал охранным агентством в одной бандитской структуре.
Прошли ещё годы и довелось встретиться с Маргаритой. Тоже случайно, но уже в другой стране. Она стала чиновницей, а я остался посетителем. Мне постоянно выпадала эта роль. На столе лежали леденцы в хрустящей обёртке. Государство старалось усладить встречу с гражданами. Я развернул два леденца и один протянул ей. Она вспомнила…
Спросила про жизнь, хотя в компьютере были все сведения. Без особых причин для веселья или печали. Обычный посетитель ведомства национального страхования. На простенке значился номер её служебного телефона, но я не стал запоминать. О прошлом не стоит жалеть, тем более пытаться исправить.
------------------------------------------------------------------------------------------
ПАДАГРА
Официанты – особая порода людей. Обычный человек никогда не пойдёт на такую работу. По бедности или по глупости, любой может сунуться, но если не создан лакеем - не продержится одного дня. Их по немецки стали называть для фасона, а настоящее русское слово это "лакей". Не зря говорят, что поварами становятся, а официантами рождаются. Но не везде. В нормальных странах, это обычная профессия, как моряк, лётчик или даже повар. У них рестораны открыты просто для обедов и дружеских встреч. Можно проработать до пенсии и остаться нормальным человеком.
Для официанта, самый страшный клиент, это коллега по профессии. Замаскированный лакей никогда не скупится на чаевые, но лучше обслужить десять пьяных бандитов, чем одного халдея. Именно такого клиента послал нам господь в наказание.
Я сразу ощутил рвотный позыв, как только он приоткрыл дверь моего кабинета. Эдакая беретка, узорчатый жилет и туфли лодочкой, но пришлось встать и даже пожать его липкую руку. Оказывается, нас посетил не простой чиновник мерии, а глава комиссии общественного питания.
- Пришёл просто пообедать, - объявил он с таким видом, будто удостоил нас высочайшей чести. Хотя для того, чтобы пообедать не обязательно ломиться в кабинет директора.
- Наслышан о вашей кухне и надеюсь, что не зря хвалят, - он мерзко хихикнул и сразу состроил кислую гримасу.
Пришлось усадить его на почётное место и сдать под особый контроль оберу. Слишком поздно мы узнали особенности его служебной карьеры. Оказывается, на чиновничью должность его протолкнули старые клиенты. Подобной чести он удостоился за особые заслуги в кремлёвском общепите, где всю свою жизнь числился официантом.
Обычно он приходил в обеденное время и заказывал только порцию харчо и графинчик водки. На этом этапе не было никаких претензий. Обычный заказ для России. Ничем не лучше, чем стакан водки с тарелкой борща или наоборот. Однако он не прикасался к водке, а для русского человека это по меньшей мере странно. Тем более странно бросать окурок в графин с водкой, а он никогда не забывал это сделать. Впрочем, не каждому удаётся постигнуть изгибы лакейской этики, а по их понятию, низшая точка падения - это стол без спиртного. Но зачем графин, когда можно заказать просто рюмку? Я сразу почувствовал, что здесь кроется какая-то пакость...