Его придирки тоже не отличались особым шармом. Обычный репертуар про посуду, салфетки, скатерти и температуру поданного блюда. Однако излагались эти претензии слишком долго и нудно. Каждый день официанты выслушивали подробную историю его трудовых достижений и жизненных побед, вперемежку с изощрённым издевательством и унизительными замечаниями.

В один прекрасный день, к нам заглянула пара московских чиновников и высокий чин милиции. Негодяй только и ждал этого момента. Он сразу пригласил их за свой стол и угостил водкой. Конечно же, в графинчике оказалась вода. Старый лакей, отлично понимал психологию русского человека, для которого осквернение водки сиречь грех и кощунство.

Этот графин воды обошёлся мне дороже всех винных запасов, но как измерить ущерб от поругания доброго имени? Тем временем, старый пакостник настолько обнаглел, что стал заглядывать на кухню и покрикивать на поваров. Невелика беда если сбежит официант или вся братия халдеев ударится в бега.Только свистни и придёт десять соискателей на каждую вакансию. Но повара, это штучный товар, золотой фонд каждого заведения. Я смотрел с каким лицом выслушивают его кляузы и не знал что делать; подождать пока повара прирежут этого мерзавца или самому взять грех на душу.

Вообще-то, харчо нехитрое блюдо, но каждый специалист знает; чем проще - тем сложнее. В виртуозной пьесе легко спрятаться за сложными пассажами и фиоритурой, а вот извольте, маэстро, сыграть простейшую вещицу, которая у всех на слуху. Здесь повар весь на виду. Надо показать истинное мастерство и настоящий звук, то есть вкус.

В харчо всё зависит от мяса. Можно приготовить из парной телятины с сахарной косточкой, но тогда будет похоже на борщ или бесплатный суп Армии Спасения. Для харчо годится только зрелая говядина с жирком. Лучше всего из рёбрышек или шейной доли. Но как сделать его съедобным? Чтобы клиент не оставлял мясо на тарелке и не матерился ковяряясь в зубах. Варить до победного конца тоже не выход. Суп станет гуще, но мясо – жёстче. Только двумя способами можно облагородить жёсткое мясо, а для приготовления харчо употребляются оба.

Сначала надо хорошенько отмочить его в белом вине, а потом тушить на собственном соку, пока мутная влага не превратится в кипящий жирок. Всё остальное прописано в любой поварённой книге, кроме одно детали, которая дёшево стоит, но много значит. Трудно соблюсти кислотный баланс без алычи. Уксус или лимон только уведут в сторону от истинного вкуса. Ранюю алычу сваренную в чуть подсолённой воде подают на отдельном блюдце. Пусть клиент сам доводит харчо до кондиции.

Старый лакей не добавлял алычу в тарелку, а закусывал кисленьким водку, которую стал исправно пить после своей провокации. Теперь он уже не тратился на графин, а заказывал только рюмку. Он тщательно полоскал водкой рот и проглотив, держал долгую паузу. Затем брал ягоду и поглощал её испуская слюни и восторженные звуки вперемежку со страшными гримасами. Все клиенты и обслуживающий персонал дружно вздрагивали от гадливого чувства...

У меня остался только единственный выход; поговорить с "крышей". Я просто обязан был это сделать. По их понятиям, я получался виновником в случае катастрофы. Дескать, почему молчал? А то, что старый лакей затевает грандиозную провокацию, уже не оставалось сомнений.

У всех по разному складываются отношения с криминальным миром, но своих бандитов я не променял бы даже на земляков и тем более на ментовскую крышу. Им ничего не стоит зарезать курицу, несущую золотые яйца, а мои искренне желали успеха и процветания. В самом начале, они даже помогли с лицензией и кредитом. Я видел их только в конце месяца, когда приходили за своей долей и никаких пьянок для братвы или устрашающего хамства.

Китаец принял меня в своём оффисе и подробно распросил о проблеме. По антропологическому принципу, его следовало наречь Блондином или Шведом, но в их сообществе был другой расовый принцип и национальный порядок...

- У меня есть человек для таких случаев, - сказал Китаец, прочищая ногти финским ножом, - специалист международного класса, психолог.

Он всегда игрался с ножичками разного вида и только одно общее было у всех этих скобянных изделий – устрашающие размеры.

- Он сделает за один день, но отстегни ему месячную ставку, - Китаец встал, чтобы проводить меня к выходу, - вычтешь из моих денег. Видишь, у нас всё по честному, - когда я уже садился в машину он выглянул из окна, - но без чаевых.

Китаец знал, что мои официанты гнут шею за минимальное жалование, но очень солидные чаевые.

Специалист международного класса оказался тощим субъектом предпенсионного возраста. Он долго разглядывал клиента  из-за кухонного занавеса и когда тот потерял последние остатки терпения, неторопливо пошлёпал к нему плоскостопой походкой. Вместо аппетитного натюрморта на подносе, перед клиентом предстала одинокая тарелка харчо в которой утопали прокуренные пальцы. Когда они вынырнули на поверхность, на ногтях обозначилась густая траурная кайма.

- Что это? – грозным шёпотом осведомился клиент, еле сдерживая праведный гнев.

- Страдаю от падагры, - вежливо ответил психолог, - пальчики тепла просят.

- Так засунь их себе в жопу, - заорал клиент и от возмущения его так заклинило, что он повторил несколько раз, куда именно следует поместить больные пальцы.

Специалист внимательно выслушал эти рекомендации и почтительнейшим образом доложил клиенту: "Как раз там они у меня и были".

Старый провокатор вскочил из-за стола и побежал блевать в уборную. Больше мы его не видели, но слухи о подвигах официанта-психолога ещё долго ходили по столичным ресторанам.

-----------------------------------------------------------------------------------------

                                                ПАПАХА

В первую же ночь после присяги, у меня увели шапку. В карантине тоже крали, но старшина предупредил, что настоящая служба начнётся в роте. Вот и началась! Вместо пушистой красавицы с голубым отливом, на прикроватной тумбочке лежала облезлая уродина с засаленным нутром.

Шапки крали  у всех салаг, пришедших из карантина и не только шапки, а весь набор вещевого довольствия, кроме портянок. Хотя, это трудно назвать кражей; скорее забирали или даже меняли. Забрали бы и портянки, но за месяц карантинной муштры, они так испохабились, что выглядели хуже стариковских.

На утренней поверке, салаги выделялись обносками разной степени ветхости, зато деды щеголяли в новом обмундировании. Никто не удивлялся и не протестовал. Это была традиция; неписанный закон и железное правило армейской жизни. Ещё в карантине, нас строго предупредили о сохранности военной формы. Хранить её следовали не для себя, а для традиции. Чтобы не позорить армейскую честь и славу. Не будет же дед уходить на дембель в кривых сапогах и дырявой шапке или упаси бог в старом прикиде.

Старики нас заждались. Они деловито обсуждали качество казённой формы напяленной на солобонов, будто перед ними стояли не живые люди, а военторговские манекены. Тут же происходил вещевой обмен и если возникали споры, то только между стариками претендующими на один предмет вожделения. Манекену следовало сохранять приличие, т. е. опустить глаза долу, дабы не тревожить дедов дерзкими взглядами и тем паче, не встревать в их беседу.

Весь обмен был завершён перед отбоем, а я так и остался при своих интересах, главными из которых были шапка и сапоги. Даже не столько сапоги, сколько шапка. Я мог расстаться с сапогами под угрозой увечья и смерти, но за шапку сражался бы до последнего. Из-за головы у меня всегда были неприятности. То есть, с внутренним содержанием, кроме тройки по математике никаких проблем, но размеры! Парикмахеры даже шутили, что с такой головы надо брать двойную цену...

Я никогда не пользовался головными уборами. Грузинский климат позволял обходиться причёской. Но старшина карантина сразу объяснил смысл здешней жизни: "Зачем солдат существует в природе? Чтобы честь отдавать, а как без шапки?" И когда я поднёс ладонь к виску, он возмущённо рявкнул: "К пустой голове руку не прикладывают, - и добавил главный аргумент, - здесь тебе не Грузия, без шапки запросто околеешь".