После третьего звонка, она взяла меня под руку и мы возвратились в зал под прицелом завистливых взглядов. Приятно ухватить первый приз, но тревожно. Вдруг появится другой претендент или истинный владелец. Кто знает, что случится в следующий момент? У подобных девиц всегда уйма стратегических планов. Может, она бесит истинного избранника или дразнит намеченную жертву с помощью незнакомца.

Во всех театрах по-разному, но в Большом, довольно узкий подлокотник. Отличное средство для молчаливой дуэли, которая заканчивается победой или ничейным результатом. Я не участвовал в подобных соревнованиях, чтобы не отвлекаться от музыки. В этот раз, мои пальцы машинально прикоснулись к её запястью. Я сразу отдёрнул руку, но она возвратила мою ладонь обратно. Теперь мы сидели на манер влюблённых, а сцена и оркестр не поскупились на бравурные аккорды.

Когда Мефистофель запел свои куплеты, я вспомнил о конторе. Стоит говорить о новом контакте или промолчать? Ведь никакого запаха гебешной подставы, но с другой стороны, обязан докладывать о всех мелочах. Даже если пукнул в неположенном месте. Куратор всегда напоминал о таком обязательстве. Будто предвидел острый приступ метеоризма в разгар спектакля.

Контора натаскивала своих людей, как породистых псов. Для воспитания тайного страха. Чтобы боялся только хозяина, а остальных презирал. Постоянная жажда любви и преданности. Как старый любовник. С явным шантажом и скрытой угрозой. Прямые намёки на зоркие глаза и длинные руки. Дескать, никто не застрахован. Старушка мать и невинный младенец тоже в ответе. Шаг в сторону и прыжок на месте – уже измена. Если вовремя не признался…

Сидеть на краю выгодно всегда и везде, особенно в театре. Кроме акустической зоны, есть тактическое удобство. Постоянно открыт путь к отступлению. Не надо шагать по коленям, чтобы выйти из зала. Меня всегда раздражали буфетные меломаны. Когда, не дожидаясь занавеса рвутся из зала, будто помирают от жажды. Порой я тоже спасался бегством. От солистов, в стиле «русский бельканто». Даже в Большом остались последователи Собинова и Козловского. Противные голоса проникали везде кроме буфета.

Ещё до окончания второго акта, мы уподобились театральному плебсу. Вышли из зала, во время звучания последнего аккорда. Каждый композитор настраивает слушателей на свой лад, а когда звучит музыка Шарля Гуно, поневоле становишься галантным французом. Ведь у них нет сомнения, что желание женщины – божья воля. Моя дама вдруг пожелала отметить случайную встречу в буфете. Так и сказала: «по рюмочке за знакомство».

Пришлось принять по две. Сначала по бокалу шампанского, и только потом, по капле коньяка. После таких событий обязательно кружится голова. Не только от спиртного. Она слишком торопила события. Мы даже не прикоснулись к бутербродам с икрой и осетриной.

У меня хватило ума отклонить предложение выпить на брудершафт. Наш столик и без того стал предметом общего внимания. Прилюдное лобзание никак не входило в мои планы, а что за брудершафт без поцелуя! Я был уверен, что она потребует выполнения этой формальности. По примеру Фауста с Маргаритой, которые готовились к грехопадению. При энергичной поддержке хора и оркестра.

Внезапно я осознал, что знакомство не состоялось. Мы осушили бокалы ещё до того, как буфетные стойки облепила густая толпа, но я не знал, как её зовут. Она тоже не удосужилась спросить моё имя. Мы вполне обходились местоимениями, будто целую вечность знали друг друга. Правда, я ещё не полностью перешёл на «ты», но она почувствовала моё затруднение и сразу ответила на немой вопрос.

- Маргарита, - она протянула руку и даже пыталась изобразить книксен, - меня зовут Маргарита.

С таким же успехом, я мог назвать себя Фаустом или Мефистофелем. Если раньше копошились сомнения, то теперь стало ясно: Передо мной классическая подстава. Настолько наглая, что даже не желает скрываться. Ничего не поделаешь, надо продолжать игру. Может со временем станет ясно, что именно задумала контора. А пока попытаемся не проиграть с разгромным счётом, ведь я обязан брать даже кручёные мячи…

КГБ берёт количеством, а не умением. По принципу русской стратегии, задавить табуном и оравой. Если заслать тысячи кротов, кто-то обязательно проберётся в нужное место. Остальные пусть сидят в своих норах и ждут момента. Молчаливая поддержка, тоже важное дело. Цепной пёс разорвёт в клочья любого, но никогда не вопьётся клыками в толстый хозяйский зад. Хотя страстно мечтает в глубине собачьей души.

Вся подготовка агентов, лишь накопление компромата, а занятия по спецдисциплинам для отвода глаз. Шпиону никогда не понадобится стрелять или рисовать карту. Он думает, что постигает шпионскую науку, а на самом деле просто пополняет архив. Главная задача, набрать побольше постыдных фактов. Чтобы боялся тех, кто хранит личную папку. Если недобрали материала, просят подписать форменные поклёпы на незнакомых людей. Дескать, железные факты, но нет законных оснований без подписи своего человека.

Отказаться нельзя, смертная обида, даже оскорбление в лучших чувствах. Комитет Госбезопасности удостоил доверием, а ничтожный тип не хочет подмахнуть! Значит, нет истинной веры? Стало быть, есть сомнение! А если колеблется, то затаил недоброе, как рычащий на хозяина пёс. Один шаг до прямого предательства.

Такое давление трудно выдержать. Ведь контора всегда в засаде. Может,  опять проверка лояльности. Тогда весь поклёп элементарная выдумка. А если настоящий донос, тоже не страшно. Кто поверит, что настучал на незнакомых людей? Ведь есть полное алиби. В конце концов, подпишет другой. В конторе уйма покладистых и совсем нет упрямых. Таких просто не держат.

Возвращаясь на место, я уже составлял мысленное донесение о внезапном знакомстве. Без злого умысла, а как логическую задачу. Чтобы разобраться в ситуации, глядя со стороны. Однако, Маргарита прервала размеренное течение мысли. Ещё до того, как погас свет, её рука оказалась в моей ладони и внезапно, наши пальцы сцепились. Пока я размышлял, кто виновен в установлении столь тесного контакта, зазвучал оркестр и моя ладонь ослабла. В ответ я получил импульс такой силы, что чуть не вывалился из кресла.

Я ощутил не только силу её длинных пальцев, а будто удар тока в тысячу вольт. Не давая опомниться, она что-то шептала мне в ухо. Я сразу возненавидел оркестр, мешающий уловить слова в её жарком дыхании. Наконец понял, что она хочет выйти. Неважно куда, только бы оказаться вне этого зала. Ничего не поделаешь, девичий организм не всегда выносит душную атмосферу театра.

- Хочешь в царскую ложу, - сказала она, как только мы оказались снаружи, - могу открыть, - она порылась в сумочке и достала ключ солидных размеров, - только сейчас и сегодня, другого раза не будет...

Меня не удивило бы знакомство с посетителями правительственной ложи, но иметь такой ключ дозволено очень доверенным лицам. В антракте, она успела намекнуть, что происходит из музыкальной семьи. Не родилась, но выросла в театре. Дитя кулис в полном объёме... Готовила школьные уроки в гримёрной. Однако артистам не дают таких привилегий. Чтобы открыть подобную дверь, надо исполнять роль в других сферах.

Я не заметил внутри особых признаков роскоши. Тот же хрусталь, бархат и позолота, как во всём театре. Немного удивился размеру внутренних помещений. Ведь вместо салона и туалета, можно было поставить дюжину зрительских кресел. Почему старцам Политбюро не жаль терять столько мест в акустическом сердце зала? Наверное, для них мягкий диван важнее любой сцены. Как место спасения от громких звуков и любопытных глаз.

Я хотел оценить баланс звучания в царской ложе, но мы туда не добрались. Пришлось затормозить у дивана. Ведь только идиот может думать о музыке во время страстного поцелуя. Я чувствовал себя участником оперного спектакля. Будто уже расписался кровью. И подписка лежит в кармане чёрного камзола. У гнусного типа c басом profondo, который рычит на сцене.

Всю нашу жизнь направляет женский разум. Наперекор упрямым мужским инстинктам. Чтобы не пропала раньше времени человеческая порода. Нам постоянно кажется, что существует власть грубой силы. Будто одна мужская воля имеет решающее значение. На самом деле, людскую породу ведёт мягкая рука судьбы. Рука реального или придуманного существа женской природы.