Прошло всего пару недель и денежный поток стал усыхать. Очередь по прежнему толпилась у фризеров, но уже не в два загиба. Я вдруг увидел, что пропало главное свойство моего мороженого. Оно не вызывало блаженного мгновения. Никто не цепенел и не терял дара речи. Люди лизали мороженое и хрустели стаканчиком будто имели дело с бутербродом или солёными орешками. Неужели, так быстро приелось? Или народ утерял высокие истины со всеми идеалами впридачу? Я уже сам готов был погрузиться в глубины пессимизма, как господь надоумил снять пробу.

Я попробовал, сплюнул и потерял дар речи. Это было не моё мороженое. Вафельный стаканчик был полон субстанцией со вкусом предательства. В нём всего недоставало; сладости, жирности, структуры, цвета и даже аромата. Людям надо было приплачивать за то, что они ели такую гадость. Я кубарем скатился по лестнице в камбуз, где Нелли колдовала с пастеризатором.

У дверей стояли две тётки с бидонами и наперебой хвалили моё молоко и сливки. Ко мне возвратился дар речи, да ещё какой речи! Но я пересилил себя. Надо было выкурить сигарету, успокоиться и потом произносить свою речь. Нелли спешно выпроводила своих гостей, тоже закурила папироску и разом выложила всё, что наболело на душе.

- Ты, Пончик, носишься как ненормальный, а о людях не думаешь. Только о плане заботишься, а коллектив без хозяина. О вокзальной толпе не надо думать. Они как саранча; набежали, пожрали и уехали, а нам здесь жить и работать. Они слона слопают с потрохами и спасибо не скажут...

Очевидно, в словах Нелли таилась какая-то истина, но я пока не догадывался к чему она ведёт.

- Я сорок лет в общепите, ты знаешь. Везде работала и все были довольны. Всё по людски, по правилам; чужого никогда не брала и своего не теряла. В торговле люди работают не за получку, пусть даже премии и коэффициенты... Никто не станет, как скотина торчать в очередях, когда на службе центнеры и тонны. Не мы придумали, всё так заведено. Ещё от ленинских и сталинских декретов. Вот у меня записано - смотри, все продавщицы берут в продуктах свою долю. А тебе положено деньгами...

В сигарной коробке с надписью "пончик" лежала жидкая пачка сторублёвок.

------------------------------------------------------------------------------------------------

                                                   ОПЕРА

У секретного ведомства всегда много ресурсов. Не только материальных, но и людских. Миллионы повязали подпиской о сотрудничестве. Набирали кучу всяких специалистов и профессионалов. Но никак не могли набрать интеллектуальной мощи. Везде искали способных и одарённых, а после школы КГБ сплошная серая масса.

С тайными агентами ещё хуже. В обычной жизни нормальные люди. Иногда лидеры и таланты, а в донесениях такая муть, что читать страшно. Однако, приходилось оформлять. С дополнениями и поправками. Чаще с полной выдумкой.  Чтобы сохранился баланс восприятия у высокого начальства.

Я не задумывался о таких сложностях, когда получал билеты в Большой Театр. Не годовой абонемент, а всего несколько спектаклей, но всё равно приятно. Контрамарки от секретного ведомства пробивали любую броню. Администрация могла завернуть министра и члена ЦК, только не посланца конторы. Иногда заворачивали даже иностранцев. Плативших бешеные деньги в валюте. Пусть исходят бессильной злобой! Безопасность страны дороже.

В оперу ходят по разным причинам. Большинство скучает и ждёт знакомую арию или оркестровый момент. Часть партера страдает ради престижа, а в ложах полно случайного элемента. Пришли за компанию или по причине слабого характера. Некоторые просто по глупости или от безделья. Как отказаться, если выпала такая удача.

Хуже всего меломаны. Задурят голову своей эрудицией. Мозги так забиты, что лезет наружу. Бухгалтера в мире музыки. Сами не слышат и другим не дают. Приходят в театр, чтобы шептаться и жрать конфеты. Лучше среди профанов, чем с меломанами, но я предпочитал оставаться наедине с музыкой.

Царская забава в стране победившего пролетариата. Блеск и роскошь, но мало красивых женщин. Только на сцене, во время балетных спектаклей. В опере тоже встречались, но редко. Иногда среди статистов и хора. Если разглядеть под сценическим балахоном. Зато среди публики много платьев, красивых и разных. Наперекор советскому стандарту. Поневоле появлялись грешные мысли. Как бы снять с театральной элиты и одеть на московских красавиц. Но что потом делать с голыми старухами…

После первого взмаха дирижёра, я не смотрел по сторонам. Только на сцену и в оркестровую яму. Даже не заметил, кто подсел во время увертюры. Как раз во время пианиссимо. Не обратил внимания, но шелест конфетной обёртки заглушил музыку. Другие могли не слышать, но меня страшно возмущали звуковые эффекты подобного рода. Сразу обернулся, чтобы испепелить взглядом, но сердитая мина тут же перешла в любезную улыбку.

Человек недалеко ушёл от природы. Все инстинкты на месте. Притаились и ждут момента. Особенно у мужчин. Даже в полумраке оперного спектакля. Как выбор доминантной самки у дикарей. Её будто высветили театральным прожектором. Первый приз, без всяких конкурсов красоты. Никакое нарушение правил и приличий, не заставило бы меня скорчить свирепую рожу. Я вполне одобрил бы её пронзительный свист или сморкание в два пальца…

Наверное, она успела разглядеть первоначальную гримасу и протянула конфету в знак примирения. Я отказался вежливым жестом и сразу ощутил её дерзкий локоть. Конфета оказалась прямо под носом. Пришлось взять и даже развернуть. Одновременно раскрылся занавес и зазвучала первая ария, но я уже стал участником другого спектакля.

КГБ приучает своих людей к особой подозрительности. Любая случайность рассматривается под увеличительным стеклом, а совпадение уже прямой сигнал тревоги. Светлые умы из секретных ведомств давно доказали, что чудес не бывает в природе. Любое совпадение кто-то готовит, шлифует и претворяет в жизнь. Я сидел на чужом месте и даже не подумал о странной случайности.

Могли усадить рядом своего человечка, но с какой целью? Все испытания кончились и даже инструктаж подходил к концу. Осталась какая-то мелочь, но куратор говорил, что полная чепуха. Какая-то формальность вроде врачебной проверки.

Здоровье тоже в полном порядке. Слава богу, не урод, не гном, а вполне нормальный мужчина. Почему бы дерзкой девице, не угостить незнакомца конфеткой. Несмотря на некоторую разницу в возрасте. Кроме того, никто не знал, что я всегда пересаживаюсь. В первый ряд партера, поближе к медной группе. Даже музыканты стали узнавать. Приветствовали доброй улыбкой. Неудачники, сидевшие перед оркестровой ямой, с удовольствием менялись на моё аристократическое место. Медь и ударные оглушают непривычное ухо, а пятый ряд на проходе обеспечивает полный акустический баланс.

Обычно, я видел смысл в каждом моменте оперного спектакля. Умел радоваться удачной ноте и страдал от вокальных изъянов. Звучание оркестра и хора всегда наполнено смыслом, особенно игра солирующих инструментов. У каждого в душе своя нота. Звучит только в унисоне с собственным аккордом. Неважно, с чем резонирует внутренний голос, с гобоем или сопрано. Есть особый звук для душевной гармонии. Для меня так звучала труба и другие медные в мощных аккордах.

Трудно найти свою мелодию. Можно прожить жизнь в музыке, но так и не найти собственного звучания. Сплошной диссонанс вокруг и чудесная мелодия внутри. Как приступ раздвоения личности или дефект восприятия. Будто переход на освещённую сцену из тёмного зала. Наверное, поэтому решил валить из страны. Подальше от строителей коммунизма. Пусть по тухлой путёвке, но других возможностей не было. Может быть, судьба специально направила КГБ для моего спасения. Кто мог подумать, что железный занавес рухнет всего через несколько лет.

Не успели дать занавес после первого акта, как она попросила сигаретку. Идти в буфет сразу отказалась и мы усиленно дымили в две трубы до конца антракта. Между делом, получил уйму ненужной информации из мира музыки: Кто там женился, развёлся или стал невыездным. Гастроли, гонорары и прочие валютные проблемы тоже оказались в сфере внимания.