Раньше тоже были туристы, но это звучало ругательным словом. Турист - значит не гражданин страны, а нелегал. На тяжёлых работах и на птичьих правах. Они понимали без перевода и хватали язык быстрее законных репатриантов. Пока те ходили на бесплатные курсы и тратили государственные ссуды. Русский человек имеет свои таланты и проявляет их не хуже любого еврея. Только не в родном царстве и государстве.
Многие получили гражданство, а некоторые уехали в другие страны. Мало кто возвратился в Россию, даже когда стала «подниматься с колен». Другие люди заполонили святые места и пляжи. Тоже русские, но иной породы. С деньгами и странной уверенностью в непреодолимой их силе. Только в больничных гостиницах открывалась страшная истина. Вдруг становилось ясно, что далеко не всё можно купить за деньги…
Моя торговля не мешала общению. Ведь цветочный бизнес строится на доверии. У мизантропа не покупают цветов. Только с русскими не клеился бизнес. Одни дружеские беседы, без всякой торговли. Хотя тоже любили цветы. Интересовались ценами и с удовольствием принимали букетик в подарок. Не от жадности, а с перепугу. Не хочется розы нюхать, в ожидании врачебного вердикта.
Только один раз нарвался на хамство. Из-за трех роз для дамы в коляске. Она подкатила ещё до открытия и наблюдала, как распределяю товар по горшкам и вазам. Без лишних слов и задней мысли, просто подарил цветы и пожелал здоровья. О чём говорить с молодой женщиной в инвалидном кресле? О чём угодно, кроме любовных свиданий. Её муж рассуждал иначе.
Он примчался через пару минут с моими розами и велел внедрить их в абсолютно неприспособленное для цветов место. Я не успел рассердиться и даже рассмеялся от воображаемой картины. Жена стояла поодаль и молча страдала. Она была уже без коляски. С пылающим взглядом, но бледная, как смерть. Не хотелось травмировать её из-за этого психа. Ведь больные не всегда переносят волнения. Только по этой причине решил промолчать.
Любая зараза лечится, кроме ревности, а у этого парня была крайняя стадия. Такой диагноз только могила лечит. Серега так и сказал, когда пришёл извиняться. Правда, о ревности ни слова, а только о её болезни и своих расстроенных нервах. Жену тоже представил, но по имени-отчеству. Это она заставила просить прощения, иначе отказалась садиться в коляску. Светлана Васильевна тоже подкатила, уже с нормальным цветом лица, но с прежним испугом в глазах. Ведь с таким другом жизни нельзя расслабляться.
В знак примирения, я подарил ещё цветов, а Серега купил все розы вместе с жестяной вазой. Предлагал обмыть заключение мира. Дескать, настоящая дружба наступает после хорошей ссоры, но я отказался. Хорошо, когда дурные деньги. Можно загладить природное хамство широким жестом. Оказывается, Светка во всём виновата. Соврала, что купила розы, хотя забыла деньги в гостинице. Потому и поехала крыша, ведь не может терпеть вранья. Сам говорит правду и другим не прощает обмана…
Серега сразу принялся излагать всю правду, которая накопилась за годы семейной жизни. Главная истина состояла в том, что Светлана Васильевна была младше не только по возрасту, но и по должности. Работала секретаршей на фирме и по всем социальным категориям стояла ниже владельца. Серёга не погнушался, хотя деревенская, из бедной семьи и без всяких перспектив. Таких было много, а сейчас ещё больше и все рады просто переспать, а Серёга только на неё глаз положил. И сразу по-честному, как положено, даже познакомил с мамой…
Наверное, это действительно было правдой, но слишком односторонней. С точки зрения Светланы Васильевны выглядело бы иначе, но она молчала. Я стал понимать причины заболевания. Ведь такая правда хуже любого вранья. Кого угодно сведёт в могилу.
Простой народ всегда заблуждается в определении истины. Не тратят время на философские категории. Считают правдой весь мусор, который хранится в черепной коробке. Не в чужой, а только в собственной. Гордятся прямотой и честностью, а кто против, значит подлец или хуже того – дипломат. Боится правды и пудрит мозги.
Серега честно рассказал о её болезни. С полной откровенностью и солдатским юмором. Ведь был прапорщиком до ухода в бизнес. Свирепствовал в органах КГБ. Потом под другой вывеской, но с прежним смыслом. Были трудные годы, но выстоял. Вытерпел унижения, когда ходили под бандитами. Зато теперь поменялись местами. Уже братва шустрит по заданию конторы. Своего замочат, а сотрудника, даже бывшего не тронут. Все на коротком поводке, без разрешения ни шагу…
Везде порядок, только со Светкой промахнулся. Брал здоровую, а оказалась больной. Хуже любой старухи. Всех профессоров обошёл и без толку. Будто сговорились, темнят и разные диагнозы ставят. Сколько кардиологов, столько и мнений. Не могут придти к одному знаменателю. Деньги брать умеют, а лечить не научились. Даже не знают что барахлит, сердце, лёгкие или нервная система.
Светлана Васильевна была уже не рада нашему примирению. На её лице опять отразилось страдание. Не думала, что выльется в столь доверительную беседу. Я не мог понять, он действительно отмороженный до такой степени или сознательно занимается моральным садизмом. Тем временем Сергей продолжал делиться тайнами своей чуткой души:
- Я так не могу, вредно для здоровья. Скоро сам инвалидом стану, а делать нечего. Срамно опять идти по блядям. При живой жене, что люди подумают? Хватит уже, находился! Не в деньгах дело. Если надо, всех куплю и продам. Каждую шлюху России, заграничных тоже. Денег хватит и на другой раз останется. Но где справедливость? Мы так не договаривались! Если что случится, где новую жену искать? Теперь ни с кем нет гарантии, да и времени всегда в обрез.
Пришла пора идти на анализы и Светлана Васильевна с трудом оттащила своего благоверного. Они появились только к вечеру, когда закрывал магазин. Супруги были довольны и не скрывали радости. Даже на её лице сверкала улыбка. Я тоже не горевал, ведь выпал удачный день. Продал все запасы, вместе с искусственными цветами.
В торговле не обойтись без суеверий. Начинаешь ценить тех, кто приносит везение. Иногда, даже мерзкая личность имеет «счастливую ногу». Судя по всему, Серега обладал именно этим свойством. Потому и разбогател с минимальным умственным ресурсом. В этот день для них тоже улыбнулась удача. Профессор обнадёжил после первого осмотра.
Около них слонялся тощий филиппинец. Наняли на радостях, чтобы толкал коляску. За сотню долларов в день, хотя профессор сказал, что можно передвигаться своим ходом. Анализы и процедуры стоили значительно больше. Серега был даже рад, что платит такие деньжищи. Пусть знают, что для жены ничего не жалко. Хотя за те же бабки можно купить машину. Не хилую модель и не одну штуку…
Азиат почти не владел ивритом, а мой скудный английский не слишком компенсировал этот недостаток. Зато он вежливо улыбался и всегда выражал полное согласие. В филиппинских традициях не принято спорить и задавать вопросы. Даже когда неясно о чём речь и что требует хозяин. А Сереге нужна была самая малость, чтобы внимательно слушал и соглашался.
Для лучшего вербального контакта, он использовал проверенный способ. Говорил громко и предельно ясно. Только простыми словами, без согласований и грамматических категорий. Чтобы любой дикарь понял. Моей помощи почти не требовалось. Филиппинец взял на себя главную тяжесть. Серега так прочно сел ему на уши, что бедняга стал произносить русские слова. Пусть невпопад, но всё равно приятно. Я только посылал в номер цветы и выпивал с ними по чашечке кофе. Заодно, выслушивал последние сводки из высших медицинских сфер.
Светлана Васильевна явно шла на поправку. Заимела нормальный цвет лица и отказалась от коляски. Для филиппинца остались только обязанности оруженосца и курьера. Таскал за Светой сумочку и плед, а в остальное время курсировал между мной и Серегой. Чтобы перевести очередную записку с поручением. Научился произносить по-русски целые предложения. Не корысти ради, а из любви к искусству. В их стране, прислуживать хозяину национальная традиция и дело особой гордости.