Через несколько минут передо мной стояли еще трое красавцев, которых мать родная точно бы не узнала. Граф почему-то стал кентавром белой в яблоках масти, Ксам ехидно прокомментировал «А нос-то почти не увеличился!». Деррек — обычный, пегой, теперь у него два хвоста. Один на голове, и один лошадиный. Рыжая, она и окраса получилась медно-солнечного, взвизгнула и прикрыла руками грудь, я лишь вздохнула. Опять я за нее думать должна. Кентавры-то голые, в основном. И одеждой украшают только верхнюю часть, но после трансформации какая еще, к демонам, одежда? Правда, я сразу объяснила, что та одежда, которая была на них в момент трансформации, вернется, как иссякнет действие заклинания.

Матросы и офицеры гыгыкали и отпускали сальные шуточки. Боцман так вообще подобрался к Чинке-кентавру и звонко шлепнул по крупу, приговаривая «Хорошая лошадка», та зло лягнула его, однако копыта только потревожили воздух в том месте, где стоял Ксам. Он отбежал на метров десять и звучно воскликнул:

— А к ней сзади не подходи! Хотя мастер помощник боцмана мог бы попробовать…

Странно, в кентавров превратились эти четверо, а ржут почему-то все остальные. Деррек в бешенстве начал гоняться за Ксамом, грозя выдрать ему волосы и приклеить на задницу, тот с хохотом убегал, наконец, кентавр запутался в ногах и звучно грохнулся оземь. Я картинно, горестно всхлипнула, умоляя небо ответить, за что оно мне послало ватагу таких придурков.

Настало время и самой примерить новую личину, на этот раз не фантомную, а вполне осязаемую. Интересно, как…

А.

Черт. Во-первых, вместо двух метров над землей я почему-то еще выше. Зрение на миг потеряло остроту, но быстро пришло в порядок. Во-вторых, я очень мудро возмутилась насчет подчиненной, но сама не озаботилась ничем прикрыться. Ладно, это подождет. И в третьих, я совершенно не умею ходить на четырех. Только, когда перепью.

Неуверенно переступив с ноги на ногу, как несколькими минутами ранее Линд, я сделала несколько пробных шагов, чересчур выпрямляя ноги, затем попробовала подняться на задние, потом разбежалась, сделала несколько кругов, выбивая копытами мелкие камни. Приемлемо. Могло бы быть и хуже.

— Нехило, только уши-то где? Вообще непонятно, кто теперь, — оценил Ксам, с опаской наблюдая за мной.

— Я тебе сейчас копытом в голову дам, будешь знать свое «нехило», — усмехнулась я. Небо, и зубы больше не мешают. Красота. Все же с ними много проблем, как ни крути. А теперь и кожа нормального цвета, бледновата, правда, но ведь не серая!

— Э-э-э, я хотел сказать, божественно, великолепно! — поправился боцман. — Все кони в округе ваши, капитан!

Он несносен и неисправим.

Я нашла растягивающийся бинт и плотно обвязала грудь, как делала и в обычном теле. Все же управляться с мечом не столь просто, если не принимать подобные меры. Затем надела поверх черненый кожаный доспех, в итоге вышло очень симпатично. Лошадь я вороная, волосы тоже остались черными, видимо, какие-то признаки все же остаются.

— Надо было какие-то вьючные мешки сообразить, что ли, — беспомощно сказала я, соображая, как теперь подниматься по трапу и лезть в каюту.

— Сделаем, Тави, — серьезно сказал Джад, не обращая внимания на смешки среди команды. — Наши денежки теперь в ваших руках.

— В руках кентавров. Мы ведь даже не знаем, жив ли его величество, — поправил его педантичный Линд. Джад Стефенсон ухмыльнулся:

— В конце концов, разве так уж важно, в руках каких кентавров будет Фастольф спустя несколько дней?

— Сейтарр, готовься, — приказала я. — Компасов не берем. Вообще никаких сложных штук не берем, кочевники не пользуются ими. Если обыщут и найдут, будет беда.

— Нам надо найти кого-то из местных, — сказал Граф. Кочевник из него вышел очень рослый, или я настолько уменьшилась? Он все равно надел на голову излюбленную повязку, но рубашку надевать не стал. Вместо этого воспользовался подогнанной под его размер портупеей. Гранадо Цвейхт, уродливый и тяжелый меч изгнанника влиятельной семьи Ургахада, висит на его боку. В теле кентавра Граф размахивает им, будто тростинкой, и перевооружаться ему незачем.

Хуже дело обстояло с остальными. Посох неожиданно оказался для меня коротковат, так же, как и глефа из него. Пришлось ограничиться только мечом из изумрудного стекла, да и то — фехтовать я им не смогу, увеличились ладони, еще больше окрепли руки. Чинка отобрала молот у одного из братьев Жамсби, клятвенно пообещав вернуть его в целости. Теперь носится в стороне, размахивая грозным оружием. Я хотела было посоветовать ей не тратить силы, да махнула рукой. В конце концов, мы не можем рассчитывать на вооруженную стычку.

— Зачем? — спросила я.

— Вполне возможно, что они используют племенные узоры, — рассудительно произнес он. — Тогда мы будем выглядеть подозрительно с чистой кожей.

— Или племенные шрамы, — добавил Линд. Оба неотступно следовали за мной, в то время как Деррек и Чинка просто резвились вокруг. Наш небольшой отряд направлялся на юго-запад, в самый центр Хельмерских степей. Расчет на то, что по пути мы встретим сородичей и сможем выяснить у них, попадал ли в плен такой-то человек. Сообщим, что люди из того королевства с нами не враждуют, и хотят выкупить его за большой груз оружия или оружейной стали. Ульгем сообщил, что такой выкуп будет достаточно ценной приманкой в глазах суровых полулюдей.

То есть, Граф говорит совершенно правильно, и местных нам придется разыскать в любом случае. Только он обратил свой взгляд на проблему с другой стороны.

В общем, мы собирались разыграть карту вестовых, отправленных с важными новостями. Посла от людей будет изображать Сейтарр, сейчас сидящий на спине Линда и переодевшийся в легкие, но богато украшенные одежды. К вящему неудовольствию интенданта, седло пришлось исключить — по имеющимся сведениям, кентавр всякое существо, предложившее накинуть на него седло, порвет в маленькие окровавленные клочья голыми руками. Пришлось ему сооружать штаны с мягкой подушкой на заднице, потому что иначе нижняя часть Сейтарра рисковала просто не добраться до места назначения.

— Свежие шрамы тоже вызовут подозрение, — буркнула я, отмахиваясь от степных насекомых руками и хвостом, — лучше уж вообще без них. Почему вообще о кентаврах так мало известно?

— Например, потому, что они очень любят убивать всех людей, что попали к ним? — ухмыльнулся Граф.

— Капитан, кажется, мастер интендант хочет спрыгнуть, — учтиво сообщил Линд, оглядываясь на Сейтарра.

— Не трусь. Мы защитим тебя, — недовольно сказала я, отчасти потому, что стычка с небольшим вооруженным отрядом, скорее всего, закончится в нашу пользу, а вот от серьезно превосходящих сил противника можем и не защитить.

Линд с тоской смотрит на проносящиеся мимо тонкие и чахлые степные деревья. Его лук внезапно оказался мал, а времени сделать новый не хватило, вот и страдает душа стрелка. Одна надежда — купить где-нибудь здесь или выменять на что-то. А, учитывая привязанность Линда к добротному оружию, задача не из легких, простой деревенский лук, вырезанный из неподходящей породы дерева, ему точно не подойдет.

Сейчас светловолосый кентавр с лошадиной частью песочного цвета, такую коневоды зовут буланой мастью (правда, буланые обычно с черной гривой), вооружен длинным копьем, таким же, как и Деррек. Я взяла тяжелый двуручный меч и грубовато сделанные ножны для него, но рукоять пришлось обмотать вторым слоем кожи. Слишком тонкая.

Все с парой вьючных мешков, там еда и снаряжение. Спать придется под открытым небом, с собой только пища и необходимые вещи. Книгу с описанием ритуалов я тоже утащила с собой, мало ли, вдруг еще что-то понадобится. С собой также несколько десятков драгоценных камней, зашитых под широкий поясной ремень и некоторые украшения, вроде как снятые с убитых.

Ездить на лошади я училась еще в детстве. Небольшая тряска, значительно смягчаемая седлом и стременами, скоро перестала приниматься во внимание, и месяца через три я уже лихо рассекала на учебной коротконогой кобылке по кличке Буря. Но, скажу я вам, разница между «ездить на лошади» и «быть лошадью», пусть даже частично, колоссальна. С другой стороны, когда бегаешь самостоятельно, всякие овраги и буераки переносятся достаточно спокойно. Однако, все неровности ловишь собственным телом, с непривычки мы еще несколько раз падали оземь на скаку, я так целых два раза навернулась. Благо, никто ничего не сломал.