Ноги у кентавров мощные, сломать их не так легко, как у более тонконогих коней. И весу в каждом из нас — свыше тысячи фунтов, так что позади только столб пыли остается. Основные города и крепости Ургахада либо далеко к западу, либо значительно восточнее, риск напороться на воинское соединение не слишком велик. Кроме того, если нас не попытаются сразу убить, Сейтарр сможет объяснить, что никакие мы, на самом деле, не кочевники. Его ведь никто не заставляет говорить, что мы пираты…

Мы двигались так целый день, почти не чувствуя усталости, но ближе к ночи интендант запросил пощады. Сказал, что последний раз ездил верхом лет двадцать назад, и на нормальном коне, а сейчас без седла себе всю промежность отбил. Оправдывая трансформацию, поржали над его заявлением и стали импровизированным лагерем. В общем, кентавр, как транспортное средство, никуда не годится.

Спать можно хоть на голой земле, но из чахлых веточек и сухой травы все же соорудили подстилки для человеческой половины. Однако, учитывая, что больше никаких мер предосторожности мы не приняли, ночью нас сильно искусали местные насекомые. Я все утро, чертыхаясь, почесывалась везде, где только могла дотянуться — проклятые слепни и какая-то особо злобная разновидность муравьев забирались даже под броню. Сотворила наговор, отгоняющий насекомых, буду подновлять по мере необходимости.

Утром следующего дня, пока жаркое солнце месяца Цветов еще не поднялось в зенит, мы добрались до первого стойбища. Лагерь жил своей жизнью — женщины выделывали шкуры степных зверьков, вышивали узоры на странного вида кожаных жилетах, ремонтировали походные шатры. Мужчины выдвигались на охоту, немногие оставшиеся проверяли огромные повозки с деревянными колесами. Видимо, именно в них кентавры перевозили сами шатры и другие пожитки, которые сложно нести на спине. Именно с группой охотников мы и разговорились, а несколькими минутами позже большая их часть унеслась на восток, оставив для беседы покрытого шрамами старика по имени Нуг.

— Как так вышло, что он пришел к вам? — спросил Нуг, с сожалением глядя вслед охотникам.

— Мы из небольшого стойбища западнее реки Йенс. Насколько мне известно, мы последние, кто остался там… пришлось учиться торговать и работать с людьми, — сокрушенно произнес Граф. Ему бы в актерской труппе выступать. — Убивать сразу не решились, а потом он меня слишком заболтал. Им шибко нужен какой-то человек, которого наши то ли взяли в плен, то ли убили.

— Король Фастольф Первый, — уточнил Сейтарр, неприязненно поглядывая на стойбище, из которого, ко всему прочему, еще и изрядно несло. Благо, нюх у кентавров уступает даже человеческому.

— Да хоть десятый, — равнодушно отозвался седой кентавр. Даже его шерсть, некогда вороная, покрылась серебристыми пятнами. — Новости в степи разносятся быстро. Человек, который вам интересен, все еще жив. И, если вы не брешете, что люди предлагают за него много оружия или железа, то вам надо прямо к вождю.

— И как мы к нему попадем? — спросил Граф. — Нас же сразу заклеймят изгоями и сварят заживо.

Нуг вздохнул:

— Сами видели. Молодые с вами даже разговаривать не хотят. Нахватались чужих речей, чужих нравов. А ведь я помню, что мы несколько лет даже жили в мире с саррусами.

— Мы были и остаемся уэйши, дед, — отрезал Линд. — Пока я способен держать в руках копье, мое сердце будет верно степям. Но выкуп… разве он не значит еще большую свободу?

— Может, и значит. Наш лорд горяч и импульсивен… может, вы принесете ему в дар цветок белого волчня?

— Символ мира?

Нуг молча кивнул.

— Хорошо бы, да где мы его найдем… — пробормотал Линд, а потом оживленно спросил:

— Слушай, дед, а есть у тебя лук добрый? Мой сгрыз чертов василиск.

— Василиск? Это где ж вы такое нашли-то?

— У Кернесс-Ира, — не выдержала я. — Там полно их, одноглазых, бегает.

Старый кентавр усмехнулся, затем показал большим пальцем за спину:

— Спроси женщин. Может, где-то в повозке найдется среди запасного оружия.

Воспользовавшись советом, Линд ускакал к ближайшей громадине. Вернулся, сияющий, с массивным изогнутым луком и колчаном длинных стрел в руках, грациозно поклонившись Нугу:

— Спасибо.

— Скачите три дня на восток, — усмехнулся старик. — Вы слишком забежали на юг, главное стойбище обычно не заходит так далеко. И не забудьте про волчень… без него вас просто высекут и прогонят в лучшем случае, а в худшем — убьют.

Мы поблагодарили пожилого охотника за совет, он гикнул и унесся прочь, вслед за «молодежью». Наш же отряд отправился на восток.

— И где теперь нам искать белый волчень? Что это вообще? — поинтересовался Сейтарр, снова устроившийся за спиной лучника.

— Белый волчень — лекарственное растение, которое растет только на одном горном кряже, называемом саррусами Щит Корда, — ответила я, покопавшись в памяти. — Но искать его не нужно.

— Хотите сказать…

— Да. Нам не надо ждать, пока сойдет трансформация и плыть за двадцать пять морей, потому что цветы у меня здесь, — похлопала я по дорожному мешку, усмехнувшись. — Только я не знала, что волчень у кентавров означает символ мира.

— Странное совпадение, — отметил Линд.

— Видимо, я где-то в душе та еще… кентавриха. Как у них женщин-то зовут?

— Уэйши. Как и мужчин. Ты же слышала наш разговор.

— Да уж… — непонятно к чему произнес Граф, посмотрев на солнце.

По пути на восток нашли небольшую рощу с не слишком чистым озером. Я без лишних раздумий влетела в воду, поскидывав с себя все лишнее, спутники насмешливо толпились на берегу.

— Ну? Чего вы?

— Ждем, когда появится что-нибудь большое и начнет утаскивать! — отозвался Сейтарр. Ему даже с громким баритоном какого-никакого, а певца, не тягаться с зычными воплями полулюдей, и интендант страшно злился, что при каждом разговоре приходилось повышать голос.

Я насмешливо фыркнула:

— Волков бояться — в озере не купаться.

— Нелогично, — заявил Линд. — В озере волки не живут.

— А это особые, озерные волки, — нашлась я.

— Капитан, солнце уже к горизонту клонится. Может, здесь и заночуем? — спросил Деррек. Сейтарр поддержал:

— Да уж, пожалуйста. А то я тоже освоил некую колдовскую трансформацию — вся нижняя часть меня внезапно превратилась в большой синяк.

— Опять жалуешься.

— Да нет, просто демонстрирую свою тяжкую участь. Надо было Ксама брать, — пожал плечами интендант, — у него и язык хорошо подвешен, и под зад столько раз пинали, что он у него каменный, не иначе.

Я немного облегчила страдания Сейтарра, тем временем Деррек вызвался на разведку и собрать дров для костра. Несмотря на то, что палящее светило не давало нам пощады днем, ночи все еще были холодны. Да и вяленым мясом с сухарями питаться второй день подряд надоело. Охота фруктов, да где их тут взять?

— А где Чинка? — повертев головой, спросила я. Линд ответил, гордо лежа на подогнутых ногах:

— Увязалась за помощником боцмана.

— Вечно они вместе где-то бродяжничают.

— Так это у них давненько, — поведал Сейтарр, — еще с первого дела.

— Какого еще «дела»?

— Мы в уличной банде были. Я Чинку своими руками подобрал и выходил, ей грудную клетку придавило то ли бочкой, то ли тележным колесом. Совсем мелкая была еще, да и я тогда был молод. Вожак говорит — выбрось, а куда я ее дену? Оставлю на улице, а времена неспокойные. Убьют девку, как пить дать. А через лет пять парень прибился к нам, немного постарше. Он ее с самого начала защищал и не давал в обиду, один раз даже Гансу Бубновому рожу порезал ножичком карманным. Так и выросли вместе, а когда первый раз на пару обнесли особняк одного купца, так к ним и придираться перестали. Жили чинно, в общую долю сдавали, несколько раз нанимались на честные корабли, и дернула меня нелегкая взять их с собой на «Храпящий»…

— Вроде неплохо вышло, мастер вор и бродяга, — снисходительно, но без обычного высокомерия проговорил Граф, едва заметно ухмыляясь. — А Чинка-то вас, скорее, сторонится.