— Помимо всего, что совершенно правильно упомянула капитан, я бы добавил, что кентавры крайне жестоки и руководствуются не только воинской доблестью, но и жаждой наживы. Вождями у них всегда становится самый сильный и самый богатый — у кентавров два данных понятия всегда совпадают, — заметил Граф. — Если мы не сможем придумать, каким образом к ним проникнуть, можно прощаться с Фастольфом навсегда.

— Может, они потребуют выкуп? — прагматично рассудил Сейтарр.

— Черта с два, — кратко ответил мечник. Я поддержала:

— Это же кентавры. Они не ведут ни с кем торговлю. Зачем им деньги?

— Ну, тогда золото, другие металлы, ткани, — не сдавался интендант, перебирая все, что можно бы отдать в уплату выкупа. — Или драгоценности.

— Привезем — отберут. Не привезем — решат, что мы пытаемся сбежать и возьмут в рабство, — пожала плечами я, не слишком надеясь на дипломатичный исход. — Иллюзии не помогут, подкуп не поможет, идти в лоб — проиграем в бою, пытаться тайком пробраться и выкрасть короля — глупо. Мы же не знаем, где его держат.

— Даже если б и знали, — вздохнул Граф. — Говорят, кентавры бегают быстрее легких скаковых лошадей. Догонят и… лучше не знать, что будет потом. У саррусов везде плакаты расклеены, где рисованные кочевники творят непотребства.

— Эх. Будь у меня отцовские флевиллы, — мечтательно вздохнула я.

— Нас бы и на них догнали. Если у кентавров есть маги, любую боевую ситуацию придется исключить.

— Да. Меня просто задавят числом… Граф, у аристократов твоего города не было дипломатических связей с кочевыми племенами?

— Не слышал о таких, — покачал головой тот.

Сейтарр спросил:

— Возвращаемся?

— Да, идем на корабль, — решила я. — Утро вечера мудренее, я пороюсь в книгах. Возможно, что-то найду. А если не найду… что ж, придется вернуться к старому ремеслу. Надо уметь отступать, когда видишь, что задача тебе не по плечу.

— То-то вы, капитан, на северный полюс не поехали и не сражались там со стихийными духами, — усмехнулся интендант.

Глава 21. К вопросу о возникновении видов

Перерыла свою небольшую библиотеку. Ничего. Целое утро шаталась по городскому рынку. Вообще ничего. Обращалась к нескольким волшебникам, живущим здесь и оказывающим платные услуги. Шарлатаны и дармоеды. Вернее, пару трюков они знают, красочных, действенных, но совершенно бесполезных в наших обстоятельствах.

Наконец, один мудрец посоветовал мне обратиться в эрвиндские архивы. Я незамедлительно последовала совету и в одной старинной, но великолепно сохранившейся книге обнаружила описание нужного ритуала. Беда только в том, что указания к нему писались существом, которое явно не знало о течении времени. Состав необходимых реагентов включал в себя эактазиум[37], порошок из клыка лжемедведя[38], измельченную каменную лозу, а вот дальше автор советовал «взять растение, соответствующее природе существа, в которое маг собирается превратить подопытного или превратиться сам».

Разумеется, речь идет о трансформации. Если не получится создать требуемую иллюзию кентавра — придется рискнуть и самим превратиться в копытных. Вот только растение, которое соответствует природе кентавра, у меня никак не получается найти, ни в книгах, ни в собственной памяти. Даже Алатора спросила. Не знает…

В общем, пришлось поступать наобум. Озадачила экипаж грандиозным делом, а сама скупила все запасы ингредиентов, указанных автором книги «Нарочитые изменения». Едва ли не бочонок каждого вышел, на эксперименты хватит. А к вечеру к кораблю стали стягиваться пираты, мошенники, бродяги с… мешками, наполненными различными травами. Бедных торговцев на рынке обворовывали, надували, порой даже честно покупали, чтобы обеспечить мою затею достаточным количеством растений. Мы даже отогнали «Храпящего» немного восточнее, чтобы не привлекать лишнего внимания, и стали на якорь у каменистого берега.

Хорошенько выспавшись, я наутро принялась гонять команду в три шеи, потому что нужен доброволец. Себя-то я не расколдую, если стану, к примеру, рыбой. Хотя, надеюсь, что наземных растений, которые соответствуют природе рыб, не существует.

Вызвался Ксам. Он не только один из храбрейших, но еще и самый любопытный, что его частенько подводит. С другой стороны, зная его привычку поедать всякую пакость, быть каким-нибудь падальщиком для Рыжего — самое оно. Но после того, как я поочередно превратила его в барсука, голубя, которого тут же поймали заранее приготовленным сачком, огромного василиска, от которого по берегу драпали все, включая меня, затем в слизевого монстра, и, под конец, в большого, упитанного кота, боцман запросил пощады. Я тоже взяла перерыв, поскольку так можно гадать до бесконечности.

Ни у кого не могу узнать, какие именно растения Древние ассоциировали с кентаврами. И были ли вообще тогда кентавры. Может, полулюди-полукони — выдумка какого-нибудь полоумного полубога.

Хог стоит рядом и сердито дымит трубкой. Сердито, поскольку ему охота поехать с нами, но становиться, пусть даже и временно, представителем презираемой саррусами расы, ему претит. Вот и злится. А я грызу яблоко, отдыхая от колдовства. Зубы новые, только залечила, надо проводить испытания крепкими и кислыми фруктами.

Надо же было так выпасть картам, что, когда я добавила в смесь для ритуала дикую мяту, и добровольцем вызвался Граф, передо мной предстал великолепный сэверзлу. Его ведь уже не раз так называли, и, поскольку вся команда с живым интересом обсуждала трансформации, народ дружно зашелся гоготом.

Сэверзлу — птица ростом около аршина с крикливо-ярким оперением, длинным изогнутым клювом и тонкой шеей. Весь в красных, зеленых и светло-желтых тонах, Граф как нельзя более соответствовал своему надменному нраву, яркой одежде и любви к эффектным выходкам. Насмеявшись вдоволь, я продолжила попытки. Получилось даже трансформировать его в сарруса, однако, облик кентавра все не шел.

Только когда Линд занял место товарища по команде, у меня все получилось, и даже с первого раза. Наверное, есть в нем что-то эдакое… кентаврячье.

— Глянь! Да он же как теленок новорожденный! — хохотнул Ойген, незадолго до того отказавшийся от участия.

Линд и в самом деле неуверенно переминался с ноги на ногу, едва ли не падая. Черты его лица изменились. Уменьшились огромные, толстые губы и массивная нижняя челюсть, за которые Линда некогда прозвали Огром, кости черепа немного вытянулись. Нос раздался в ширину и увеличился. Ну, правильно, легкие у кентавров в нижней части туловища, и они огромны, надо же как-то дышать. Человеческая верхняя часть — почти сплошной каркас из мышц, кровеносных сосудов и костей, все основные органы находятся в лошадиной. Только небольшое сердце, которое просто перекачивает кровь дальше, находится в груди «человека».

Только по длинным, таким же светлым волосам и можно было догадаться, что наш лучник временно обитает в ином теле, большом, мускулистом, буланой масти.

— Вот это да, — восхищенно произнес Нытик. — Капитан, а мы все так будем?

— Здесь проблема, — покачала головой я. — Эта травка, манкрисс, из моих личных запасов. И ее осталось буквально несколько стеблей, раз, два, три… четыре стебелька. Траву не разделить, если положить в снадобье меньше рекомендуемой дозы, трансформация будет действовать не декаду, а часа три-четыре, от силы. Четверо. С Линдом — пятеро. Я иду, и это не обсуждается. Еще три добровольца. Кто?

— Ну, если остальные не идут… — обиженно протянул матрос.

— Я, — коротко сказал Деррек, выступая вперед. За ним увязалась Чинка, тоже вскидывая руку. Граф подошел ко мне, все еще сохраняя землистый цвет лица от превращения в ковакку[39], но нашел в себе силы произнести:

— Если наш кок не идет, у вас даже проводника не будет. Мастер Линд плохо знает степи, а я вырос у самой их границы. Выбора нет.

37

Эактазиум — вещество, редко использующееся в алхимии, похожее на бурый сироп.

38

Лжемедведь — плотоядное животное родом из лесов Дейна.

39

Ковакка — длиннолапая амфибия размером в небольшую собаку.