Что?! Я выругалась, Сейтарр робко спросил:

— Веера, а есть какой-то способ восстановить письмо?

— Нет, — покачала я головой. Если бы только все было настолько легко…

Остальной текст смылся в сплошные фиолетовые полосы.

— Где вы его нашли? — спросила я тифлинга. Тот пожал плечами:

— Бутылку прибило к берегу немного западнее Эрвинда.

Что-то проясняется? Ничего не проясняется. Там и океаническое течение сильное, дальше от Ургахада огромный пролив Дзетты Иноша, так еще и река Йенс добавляет мощи. Эрвинд построен в устье оной. Я безнадежно вздохнула… хотя, здесь же несколько любителей хольстарга присутствует. Как насчет того, чтобы поиграть в немного другую игру?

— Бутылка, сброшенная с корабля… когда они приблизительно сюда приплыли? — задумчиво спросила я.

— Месяц назад, может, даже меньше.

Граф посмотрел на бумажку, затем на меня, произнес одно лишь слово:

— Шторм.

— Возможно, — кивнула я, шмыгнув носом. Сыро здесь, несмотря на летнюю жару снаружи. — Думаешь, они не справились с тем штормом, что нас догнал возле коментырского мыса?

Граф ответил:

— Вероятно. Или на них напал какой-нибудь военный корабль, однако «Дэйла» — фрегат. Даже в плохом состоянии, корабль такого класса остается очень грозным в бою, плюс там большая команда.

— Не слишком. Вспомни все похождения Фастольфа, — возразил Сейтарр.

— Какие еще похождения? — полюбопытствовал тифлинг. Я отмахнулась:

— Слушай, отстань. Мы человека спасти пытаемся. Значит, шторм разбил корабль и кто-то накидал в море бутылок в надежде, что кто-то их найдет. Но запечатывал отвратительно — вода попала внутрь и размыла текст.

— Первые буквы — определенно намек на то, что они «терпят крушение» — с уверенностью сказал интендант.

Я поинтересовалась:

— А дальше? Вот что такое «днее кре»?

— Последнее? Заднее?

— Среднее. Или западнее.

— Бутылку они нашли западнее, — рассудила я, кивнув в сторону Нечто. — Значит, если ее и выбросили, то значительно восточнее того места. Значит, западнее от чего?

— «Западнее кре…» — вслух проговорил Сейтарр, пробуя каждый слог на язык. — Кре… окрестности? Креста, кресала? Крепости… во, крепости! Крепость Нурден! Они ведь туда и плыли!

Покачав головой, Граф заметил:

— Нам так сказали.

— Но ведь ты сам голосовал за то, чтобы плыть в Нурден, — упрекнул его любитель Игры.

— Был. Теперь понимаю, что королю там, собственно, делать нечего.

Я возразила:

— Ты не учитываешь его вкусов… хорошо, они потерпели крушение западнее крепости Нурден… хотя слова «Нурден» тут нет.

— Во владычестве одна прибрежная крепость, — подал голос Хортон, — если бумажка говорить о крепость, это Нурден.

— А «лич»?

Усмехнувшись, мечник сказал:

— Тут все просто, «величество».

— «Сти»?

— Вот тут не знаю. «Бестия»?

— «Властитель», — попробовал включиться в игру тифлинг. Его, очевидно, забавляло происходящее.

— Глупости, — фыркнула я. Нечто обрадованно запрыгал вокруг нас:

— Тоже подходит. Интересная игра, не хуже той, что на арене!

— «Подстилка», например… «кости», «вести», «льстивый», — начал перечислять Граф, но я остановила его жестом и проговорила:

— Слишком много вариантов. Без слов, которые стояли рядом, не поймем. «Ться до ближ» — это и так понятно. Они хотели добраться до ближайшего города, но дальше идет полнейшая бессмыслица.

— Второе «ели» — наверное, тоже «величество», — помог интендант.

— М-м-м… не слишком подходит. Или они хотели сообщить что-то насчет здоровья Фастольфа? Мол, «его величество тяжело болен» или, наоборот, «его величество в полном здравии».

— Так можно тысячу лет гадать. Но, если второе слово тоже значит «величество», значит, он еще был жив. Иначе, зачем упоминать его дважды?

— Согласна.

— Последний слово — «ров»? — спросил Хортон, вглядываясь в записку, которая все равно для него перевернута вверх тормашками.

— Да, — кивнула я.

— Крепость Нурден — в Хельмерские степи находится. «Кентавров».

Достав карандаш, я аккуратно записала на нижней части огрызка бумаги получившуюся фразу:

«Потерпели крушение западнее крепости Нурден… величество…сти… добраться до ближайшего города… величество…в… кентавров».

— Все равно мне кажется, что «величество» второй раз не подходит. В Эрвинде выжившие с «Дейлы» не появлялись. Рьюманост гораздо восточнее крепости. Значит, что?

— Значит, они либо все мертвы, либо попали в плен, — подытожил Граф.

— К кентаврам, — посмотрела я на него ошеломленно.

Демоны их раздери.

Мне, кажется, срочно понадобилась личная армия.

— Может, отправимся на место крушения и поищем одежду Фастольфа? — предложил интендант.

— На дне?

— Ну, почему сразу на дне…

— Потому что королевские одежды тяжелые, и, намокая, обычно идут ко дну. У нас есть кто-то с жабрами в команде?

— Нет, — сокрушенно покачал головой он.

— Или заклинатели рыб? Возможно, они могли бы поговорить с китами, и те с радостью принесли бы в зубах пару королевских тряпок! — не унималась я. — И не забудь, что киты должны знать Общий.

— Извините, что перебиваю, — с любопытством произнес минотавр, растолкав своих товарищей и глядя на меня, — просто речь зашла про Общий язык… а как так получилось, что при переходе сюда мы уже знали его? Я понимаю, что у вас невероятно ответственная миссия, но мое любопытство меня когда-нибудь погубит. Пойму, если оставите дерзость без ответа.

Вздохнув, я сказала:

— Мне известно несколько объяснений на сей счет. Расскажу только самое популярное. Все переходы между мирами — дело рук (хотя, каких рук, у него и рук-то нет) портального червя по имени Д'хакимм. Он питается прошлой жизнью того, кто переходит через тоннель между мирами, взамен даруя способность понимать основной язык того мира, куда вы перемещаетесь. При этом Д'хакимм существует только в Великом Кольце миров. И, кстати, лучше не спрашивать, что такое сам тоннель. Ибо, если на одном конце находится пасть червя, то на другом — вы сами понимаете, что.

— Понятно, — задумчиво сказал Закан. — Еще раз простите, что не можем помочь вам в ваших поисках.

Я отмахнулась:

— Пустое. У каждого из нас великая миссия, предназначение и все такое. Идем, парни. Нас ждет развеселое приключение.

Когда я направлялась к выходу, вездесущий тифлинг незаметно для остальных провел рукой вдоль спины, я вздрогнула, а затем, когда поняла, от злости чуть не выхватила меч. Успокаивая себя тем, что природу полудемона не изменить, растолкала саррусов, все еще желающих дотронуться до новых фаворитов, и пошла прочь.

— Подведем итоги, — мрачно обратилась я к спутникам, когда мы выбрались на свежий воздух. — У нас есть: таинственная записка, которую нам почти удалось разгадать, король, вероятно, попавший в плен или убитый, ни единой возможности удостовериться в том или ином исходе событий.

— Это почему еще? — с подозрением спросил интендант.

— Скажу за двадцать золотых, — усмехнулась я, — которые ты мне задолжал.

— На корабле отдам, — проворчал Сейтарр. Его иллюзия поправила веревочный пояс, на котором висели матерчатые сумки с лекарственными травами. — Так в чем проблема?

— Как тебе сказать, мой дорогой Сейтарр… вот смотри. Есть такое большое и воинственное государство Ургахад. У него есть шестнадцать великолепных бригад с магами поддержки, артиллерией, закаленные в боях и вышколенные так, что другие государства формируют свои армии именно по примеру саррусов. И есть кочевые племена кентавров, занимающие большую территорию на востоке. Она называется Хельмерскими степями. Так объясни же мне, почему армия из пятидесяти тысяч клинков не может сокрушить чертовых кочевников?

— Ну… э…, - замялся он, но я помогла, по доброте душевной:

— А я отвечу, почему. Как бы не бахвалились ургахадцы, в бою один кентавр стоит троих саррусов. Кроме того, их шаманы могут распознать иллюзии и миражи с такой легкостью, как будто никакого крупного раздела «Магия иллюзий и обманных образов» вовсе нет. К тому же, они и сами неплохо колдуют. Игральные кости не перевернут, но вот землю тряхнуть могут, да так, чтобы навсегда отбить охоту соваться к ним.