Я посмотрела на него. Наемник умело выдерживал паузу, наконец, я не выдержала и спросила:

— И? Твое молчание должно меня как-то напугать?

— А что, не работает? — насмешливо спросил он. Я покачала головой.

— С чем пожаловал, Беркли? Уловки дураков на меня не действуют.

— Прирезать бы тебя в темном переулке, — сквозь зубы процедил он, затем встряхнул головой, — но я, вообще-то, с деловым предложением.

— Слушаю.

— У меня есть кое-что насчет Фастольфа. Ты же до сих пор за ним гоняешься?

— Вроде того. Не томи.

— Не-ет, — протянул он. — Так не пойдет. Или ты возомнила, что я поделюсь с тобой новостями вот так, за здорово живешь?

Хмыкнув и оглядевшись по сторонам, я произнесла:

— Что у тебя есть?

— Порт прибытия «Дэйлы». Отправлялась она отсюда, следовала в… скажу за тысячу золотых.

Я рассмеялась:

— Сколько? Беркли, ты переоцениваешь мое доверие. К тому же, если у тебя есть столь важный козырь, почему сам туда не отправишься?

— Мы… поиздержались в дороге, — неохотно сказал он, поправляя затертый пояс с множеством крючков и карманов. И с ремнем под ножны на боку, но сейчас там было пусто. — Своего корабля у меня нет, приходится покупать места на транспортниках, да и еды не напасешься на всех. А король, судя по году отсутствия, мог мотаться по всему свету.

Так и есть, но рассказывать об этом я не намерена.

— Ты тратишь мое время, наемник, — холодно сказала я, покачивая простенький деревянный кубок в пальцах. — То, о чем ты знаешь, не стоит тысячу золотых.

— Пятьсот, — быстро сказал Киттеринг.

Жалкий тип. Хоть и сильный боец, но зачем в моря-то сунулся? Без своего судна или большой кучи денег здесь делать нечего.

— Рада бы. Да поиздержалась.

— Сколько ты можешь дать?

— Дай подумать… пять? — ухмыльнулась я, глядя, как наливаются кровью его глаза. — Хорошо, хорошо, успокойся. Восемь.

— Ты издеваешься надо мной! — вскочил он и грохнул кулаками по столу.

— Почему же? Глядя на то, как поиздевалась над тобой жизнь, я не смею с ней соперничать. Кстати… а что, если просто выбить из тебя сведения? — спросила я, прищурившись. Киттеринг навис надо мной, злобно сопя:

— Попробуй! Нас здесь сорок человек, и все, как один вооружены!

Я медленно допила тисвин[29], поставила кубок на стол и встала, смотря на него сверху вниз и нехорошо улыбаясь:

— Ты действительно уверен, что это меня остановит? Кроме того… только что ведь было пятьдесят? Или ты считать разучился, ублюдок?

Некоторое время мы молча играли в гляделки, затем Беркли собрал мужество в кулак и попытался заехать им мне прямо в челюсть. Я уклонилась, замах у него простой, деревенский, даже меч доставать не стала, просто отправила его простеньким заклинанием в стену. Попутно, к сожалению, сломались два стола, несмотря на то, что они сделаны из толстого дерева.

С криками «Ах ты, тварь!», «К оружию!», «Старшого бьют!» (и еще что-то, совсем нелестное для моих ушей) на ноги вскочила едва ли не половина кабака. Хм, да их тут действительно десятка четыре, не меньше. Я ухмыльнулась. Идите сюда, мои дорогие… устрою вам добрый прием, хе-хе.

С первым шумом драки внутрь вбежал Линд, но так и остался стоять, наблюдая, как разлетаются тела. Только один раз он наложил стрелу на тетиву и пристрелил молодчика, пытающегося достать меня из маленького арбалета. К тому времени я уже сражалась мечом и благодарно ему кивнула. Беркли пришел в себя и снова бросился на меня, оглашая ревом просторное помещение.

Я пропустила его мимо себя и пнула под зад, отчего, к величайшему сожалению, сломался и мой стол. С развитием событий дожидаться хозяина становилось все менее и менее прибыльным занятием. Выхватив нож из-за сапога, вонзила его в пол рядом со стонущим Беркли, коленями придавив его руки, и рявкнула:

— Порт! Живо!

— Эрвинд, — зло произнес Киттеринг, глядя на меня. Я подняла руку, на пальцах вилось ярко-оранжевое свечение, медленно произнесла:

— А сейчас давай выясним, правду ли ты говоришь…

Он со страхом смотрел, как к нему приближается неведомое нечто, наконец, завопил:

— Нурден! Крепость Нурден! Это все, что я знаю! Не убивай!..

Похлопав его по щеке, я мило улыбнулась:

— Умный мальчик.

Оглянувшись, я поняла, что оставаться здесь не стоит, если я только не хочу выплачивать владельцу стоимость поломанной мебели. Вон, даже стена слегка потрескалась в одном месте. Простые люди жуют, потупившись. Устрашенные, не желающие нарываться на смертельную опасность в моем лице.

Когда проходила мимо стрелка, он укоризненно сказал:

— Капитан, я вас оставил на десять минут.

— Сами виноваты, — буркнула я. Хотя виноватой чувствую себя, провокация с моей стороны привела к драке. И еще одно, человек пять я не просто раскидала, а нанесла раны, с которыми они долго не проживут.

Зачем? Одним богам известно. Незавершенный бой еще с Ластраля, который требовал выхода ярости? В результате шестеро мертвы, Линд редко промахивается. И все, что я выяснила — название крепости, которое тупица Беркли мог запомнить неверно или просто получить ложные сведения.

Меженверстанд, несмотря на дурацкое название, симпатичный город. Даже несмотря на временное присутствие в нем идиотов Беркли и пиратов Морской Ведьмы. Дороги вымощены гладкими камнями, что вылизаны соленой водой, из них же сложены небольшие ограды, поскольку городок расположен на холмах. Много где одна дорога идет прямо над другой, метра на три или даже больше. Между камнями пустили корни вытянутые, как пламя свечи, деревья энгос, которые придают месту определенный уют своей зеленью. Если б я выбирала, где завершить жизнь, выбрала бы что-нибудь эдакое, раскрашенное в зеленый, серый и белый цвет, с желтыми и коричневыми крышами, а напротив — грозная синева океана Оси.

Но с моим характером я, скорее всего, потеряю голову в случайной драке.

И никаких тебе рыбацких домиков из белого известняка.

Мы в определенной степени фаталисты. Приемлем судьбу в любом ее виде, при этом не гнушаясь творить собственную, но жизнь такова, что спокойно пирату не существовать. И в этом, на мой взгляд, есть справедливость. Тачаешь сапоги или выращиваешь овощи? Спокойный, мирный труд. Грабишь тех, кто спокойно, мирно трудится? Будь готов сложить голову на плахе или покачаться на виселице с вываленным языком. Риск всегда был элементом нашей чести, извращенной и вывернутой донельзя, за то и почитаем, подобно богу.

— Линд, а Линд.

— Да, капитан?

— Ты ведь из Ургахада?

— Не совсем. Некоторое время жил там, промышлял охотой на людей.

— Что такое Нурден?

Линд задумался, потер гладко выбритый подбородок:

— Похоже на название большой крепости к северу от Хельмерских степей.

Странно. Очень странно. В Хельмерских степях нет ни единого города — там царят кентавры, ради которых и создавалась большая часть военной мощи владычества. Может быть, самим Нурденом правит состоятельный дворянин, у которого имеется дочь на выданье?

Тогда, демоны его раздери, почему бы Фастольфу не отправиться сразу к нему? Зачем мудрить всякие тайные перемещения и союзы с людоедами? А с элементалями? Высшая степень глупости.

Эрвинд я и сама помню. Крупный город в устье реки, население около двадцати пяти тысяч, богатый и известный. Неудивительно, что Беркли назвал его первым. Может, стоит и там побывать? Так, на случай, если его величество вдруг сменил решение. От Эрвинда вверх по течению можно добраться еще до двух городов, так что одним посещением можно исключить из списка целых три крупных поселения.

Или двинуться сразу в Нурден?

— Надо Графа спросить. Он-то точно слышал о загадочной крепости, — решила я. — Идем на корабль, пока благодарные жители не забросали нас камнями или даже копьями.

На палубе «Храпящего» лежал, бугрился комьями парус с грот-мачты, а Джад с задумчивым видом шатал ее. Конечно, не саму мачту, просто я косноязычная. Держась за фалы, он шатал тяжелый гик, который с железным скрипом ходил туда-сюда. Я скривилась от протяжного, жалобного звука, окрикнула старпома:

29

Тисвин — слабая орогленнская настойка на плодах лилового дерева.