— Может быть, — согласилась рыжая, вылезая из воды и растираясь полотенцем. — У Владыки, поговаривают, целый выводок детей, глядишь, одна и станет суженой ойлемского короля. Но тогда почему нет вестей от него? Не думаю, что Фастольфа так бы просто взяли в плен.

Почувствовав, что я тоже достаточно отмокла, и ссадины уже не так ноют, я с сожалением приподнялась, сказав:

— Вообще, насколько мне известно, отношения между королями на другом уровне. Их канцелярии сначала долго обмениваются письмами, потом согласовывают даты визита… хочешь приехать к брату-правителю, закладывай год. А то и полтора.

— Ну, его могли взять в плен. А сообщение с требованием выкупа потерялось.

— Бред, — покачала головой я и зарылась носом в пушистое полотенце. — Хотя, мы же не знаем, сколько у него осталось человек. План остается прежним. Идем вдоль берега и заходим в каждый порт. Надо будет попросить Сейтарра пообщаться с местными.

— Зачем? — спросила Чинка, поспешно заворачиваясь в тонкое полотенце, даже не полотенце, а простынку. Мать его… мне теперь каждая тога будет напоминать о жирном борове из Грен Таваля?!

— Он лучше разбирается в грузах и провизии. Если где-то «Дэйла» взяла на борт значительно больше, чем требуется при прибрежном переходе, значит, пошла в Ургахад. Остальные страны пока отпадают, не могу придумать причины, чтобы туда заявиться. Везде люди как люди. В парную пойдем, или ну ее к лешему?

Глава 17. Каботаж

Вот и для нас настало время поплавать от порта к порту, вдоль берега, почти тащась килем по дну. Не надеясь на какие-то результаты, мы, как всегда, шли наудачу. Корабль, по следу которого мы идем, мог затонуть в схватке с морским чудовищем, затеряться в вечных льдах к западу от Ластраля, да мало ли что могло случиться!

В Дзанге, бухта Йовермунд — пусто.

Скамен — ничего.

Лишь на острове Тамежволл, что к югу от Скамена, мы получили сообщение: «Дэйла» швартовалась в местном порту, пополнила запасы и двинулась дальше. Чего-то более определенного портовые гуляки и работники нам рассказать так и не смогли, только подметили, что фрегат нуждался в ремонте. Могли бы и без них догадаться.

Исцеленный мной интендант подметил, что, вне зависимости от количества воинов на борту, провианта они взяли недостаточно для того, чтобы дойти до владычества или даже до Грен Таваля. Значит, была, по меньшей мере, еще одна остановка.

Команду я подлатала, как только вернулись силы, но Графу все равно огромное спасибо. Для этого нам и нужен второй доктор, магия не так надежна, как привыкли считать многие искатели приключений. Конечно, если отрубят руку или ногу, он вряд ли сумеет прирастить ее на место, но ведь и я не всесильна.

Коментырский порт тоже не порадовал ничем новым. Такое впечатление, что королевские навигаторы, вместо того, чтоб проложить курс через крупные порты вроде Дзанга и Коментыра, старались заходить в самые глухие закоулки водной глади. Острова Дук и Умбрас не порадовали ничем новым, а в Гростенвуде нам уже пришлось самим заново наполнять кубрик.

Так мы шли до полуострова Кетлау, где пришвартовались в порту городка со странным названием Меженверстанд. Мало того, что название не выговоришь с первого раза, так еще и корабль, что стоит напротив нас, тоже назван кем-то не совсем вменяемым. На его борту гордо красуется надпись «Золотой Двуглавый Повелитель Морей», а на носу — невнятное деревянное чудище, выкрашенное желтой краской.

— Что за урод, — сказала я, корча гримасу. Джад, стоявший у борта, согласно кивнул:

— Корабль вроде в хорошем состоянии, но, такое чувство, что тот, кто его украшал — полоумный слепец.

Я согласилась:

— Лучше и не скажешь. Может, немного подшутим?

— Каким же образом? — осторожно спросил старпом, оглядываясь на меня. Пожав плечами, я мечтательно закрыла глаза:

— Пока что не знаю… но все мысли идут к тому, чтоб заменить ублюдка на носу и немного подправить название.

— Если б не наша очаровательная безнадежная миссия, я бы тоже повеселился, — вздохнул он. — А пока только одно и слышу — спроси да выясни. Как будто нанялся летописи грайрувские писать.

— Много жалуешься. У нас все еще есть призрачный шанс заполучить кучу денег.

— Ага. И, чем дальше, тем больше она расплывается в воздухе, — иронично ответил Джад.

Наконец, швартовочные тросы закрепили, и мы сошли на берег, старпом с сожалением смотрел нам вслед. Я не удержалась и временно придала надписи на борту соседнего судна иную форму. Толкнула в бок Ксама:

— Парни, оцените мой труд.

Новое название гласило: «Невнятный желтый сукин сын».

— А хорошо, — задумчиво сказал боцман, сложив из пальцев рамочку и поместив получившуюся картину напротив глаз. — Но все равно, чего-то не хватает. Например, заковыристости. Как насчет «Грязеболотный дерьмоед»?

— «Корыто правосудия»! — со смехом предложил Ойген.

— Не, слишком ургахадское название, — покачал головой Сейтарр. Наш лекарь, тоже решивший размять ноги, презрительно хмыкнул, показывая, что бывший грабитель из телмьюнских переулков ничего не смыслит в истинно ургахадских названиях. Наверное, то, что было сначала, и отвечало требованиям настоящего сарруса. Видела я такие. «Призрак победоносной Семнадцатой бригады», «Воля Корда», «Разящий взмах острого, как бритва, меча». Не шучу. При том всем «Разящий взмах» — торговое судно, с которого мы сняли увесистый груз. Но пафоса столько, будто галеон.

То ли дело, флот империи Грайрув. Или немногие корабли, которые мы видели в портах Маркевии! Вот уж где умеют давать достойные имена деревянным собратьям. «Дерзкий сквернослов», «Шаловливая шаланда», маленький шлюп под названием «Титан». Песня!

У причала мельтешили кулаки. Огромная, безобразная драка толпа на толпу, в которой уже сам не понимаешь, в чье лицо метишь рукой или ногой, нередко доходило до ножей или топоров. Один из них, кстати, вылетел из общей свалки и воткнулся около ноги Линда. Тот нахмурился, поднял его, повертел его в руках и почти без замаха отправил обратно, где топор выбил небольшой фонтанчик крови. На нас покосились, но несколько человек из экипажа взялись за оружие, и мы прошли совершенно спокойно, без лишних привлекающих внимание событий.

— Интересно, что они не поделили? — с интересом спросил Ксам, ковыряясь в ухе.

— Место на причале, — усмехнулся кто-то из матросов.

— Да уж, они не настолько высоки чувствами, чтоб сражаться из-за неразделенной любви, — отметил Граф. Интендант мрачно, но с едва уловимой издевкой сказал:

— Из-за неразделенной любви обычно гибнут города и стираются границы с карт. Конечно, если человек, чьи пылкие чувства остались без ответа, достаточно высокороден. Так, уважаемый Ульгем?

Тот промолчал. Сейтарр, конечно, благодарен ему за лечение и уважает, как сильного воина, но терпеть не может, когда тот заводит обычную песню о превосходстве родовитых людей над плебсом. Тем более что сейчас, когда отец лишил его родового имени, говорить о таком — лицемерие чистой воды.

— Великолепно. Еще немного, и тоже начнете цепляться друг другу в рожи, — отметил Джад, почесываясь. — Расходимся, встречаемся вечером. Кто что накопает, то и…

— …будет есть, — невозмутимо закончил Ксам, загоготал и ушел, насвистывая «Конвойную».

Сейтарр посмотрел ему вслед:

— Этот паршивец мне напомнил, что струна лопнула. Пройдусь по музыкальным лавкам, заодно на рынок загляну.

— Он, кстати, у тебя опять деньги свистнул, — похлопала его по плечу Чинка, улыбаясь. Интендант схватился за поясной ремень, облегченно вздохнул:

— Тьфу на вас. Нет, тьфу на вас еще раз!

Кошель был на месте.

Пока я сидела за столом в огромном кабаке и потягивала тисвин, дожидаясь, пока вернется хозяин постоялого двора — эти господа всегда в курсе свежих и не очень новостей — меня саму разыскали и неприятно удивили. Собственной физиономией. Напротив уселся Беркли Киттеринг, вожак банды наемников, с которым мы последний раз пересекались во дворце Фастольфа. Его грубое лицо с традиционно выдвинутой нижней челюстью и массивными надбровными дугами, на одной из которых красовался свежий шрам, не предвещало ничего доброго.