Как и ожидалось, духи появились после полуночи. Мурра, поднял посох и с помощью заклинания создал между лесом и деревней высокую огненную стену. Он собирался не просто защищаться, но и нападать, ибо когда рука будет готова, Мельничный уезд окажется без защиты, и пусть Полесицам нужен лишь он один, они могут напасть и на поселение. Никто не знает, что в призрачных головах у этих Посторонних.

Глава 4: Внутренние войны

Безголовые горы представляют собой длинный горный хребет, протянувшиеся вдоль почти всей границы между Гедорном и Киркурдом. Лишь по краям существуют подходы, как раз неподалеку от территорий уже других государств -- Мондифа на севере и Протелии на юге.

Когда-то горы назывались Спящими, а все потому, что гряда напоминала собой огромную фигуру человека. Так, по крайней мере, говорили маги, поднимающиеся с помощью своего волшебства на высоту, недоступную даже птицам. Самая крупная гора находилась на севере, и ее условно считали головой, а остальную часть хребта -- телом. Прямиком за "головой", на территории Киркурда, до сих пор расположен Горбатый лес, похожий на подушку. Поэтому сверху казалось, что горы похожи на спящего на боку человека.

Когда магия была в почете, а Киркурд являлся мирным королевством, колдуны проделали в хребте широкое ущелье, отделив "голову" от "тела", чтобы создать между двумя странами удобный торговый путь. И как потом не старались правители тех времен, в народе новое урочище стали именовать не иначе как Ущельем Палача, а горы из Спящих превратились в Безголовые. Спустя время названия эти перекочевали и на карты.

Много времени прошло с той эры. У Киркурда закончились природные ресурсы, коими они торговали, люди обленились, обнищали, а потом решили, что куда проще отнимать силой, чем тратить время на сбор и продажу, тем более, что торговать-то стало и нечем.

Три дня потребовалось отряду Алгора, чтобы добраться до самого западного гарнизона Гедорна. Лазутчики уходили на час вперед, но каждый раз возвращались ни с чем. Враг не обнаружен, подозрительные личности не попадались, все спокойно. Принц с каждым днем негодовал все больше. Хотелось достать меч и проверить его остроту.

-- От короля не поступало новых сообщений? -- осведомился он у советника.

-- Нет, Ваше Высочество, -- ответил Майат. -- Полагаю, он ждет их от нас. С подробным разъяснением ситуации.

-- Я знаю, чего он ждет, -- огрызнулся Алгор. -- Ты не хуже меня знаешь, Майат, что отец не любит пустых слов. Я могу лишь поведать, как здесь прекрасен пейзаж, и пожелать удачи в войне. Тогда следующее письмо он сочтет неважным, отложив его на опосля. А если мы встретим врага?

Майат наклонил голову в подобии поклона. Алгор ненавидел эту его привычку; либо кланяйся как следует, не забыв ударить кулаком в грудь, либо стой смирно и слушай своего повелителя, соблюдя церемониал лишь перед уходом.

-- Конечно, Ваше Высочество. Но если тут окажется армия неприятеля, дождаться подмоги мы не сможем. У нас всего около двухсот человек, считая солдат гарнизона. Не лучше ли отослать вперед малую конницу на разведку, а самим остаться на месте и отправить Его Величеству письмо с просьбой о поддержке войском?

Алгор часто замечал в словах Майата использование игры разума. Барон был в ней мастер, но принц рос во дворце, где каждое слово расценивается как намек, а случайный ляпсус считается намеренной оговоркой. Алгор никогда не показывал вида, что видит игры барона насквозь, и это тоже было игрой. Он знал, что многие желают очернить его перед королем, а потому слушал советников, оценивал сказанное и делал наоборот. Хотя когда дело касается их жизней, они становятся на удивление изобретательными.

-- Вы недооцениваете наших рыцарей, -- ответил принц. -- И переоцениваете воинов врага. Киркурдцы никогда не могли нам противостоять, а мондифцы хороши лишь под защитой своих гор. Нам не нужно вступать в прямую конфронтацию, чтобы замедлить их продвижение. Если, конечно, отец прав, и эти два государства действительно объединились, чтобы нас сокрушить.

-- Как скажете, Ваше Высочество.

-- Граница большая, отправь вперед пятерых солдат. Пусть каждые пять верст один из них встает на бивак и следит за границей. Нет, -- подумав, добавил Алгор. -- Отправь десятерых, и по биваку на каждые восемь верст. Через сутки отправляйте смену.

Когда Майат вышел из небольшого сруба, принц глубоко вздохнул и позволил себе расслабиться. Три дня непрерывных скачек его вымотали. Лошадей с провизией пришлось обогнать, и эти трое суток все питались только тем, что прихватили с собой. Лишь добравшись до гарнизона, отряд смог вдоволь насытиться свежим мясом и овощами. Местных солдат кормил исключительно ближайший лес и небольшие огородики на территории. Сотня легко прокормится там, где тысячи будут голодать.

От границы с Мондифом до столицы Гедорна сотни верст пустоши, разбавленной лишь небольшими рощицами да болотами, и если кто-то захочет напасть на королевство, они окажутся на открытой местности, да к тому же почти без дичи. Конечно, на пути им встретятся десятки деревень да пара-тройка гарнизонов, но первые попотчуют их разве что супом с картошкой, репой и травой, от которой их продерет, а вторые -- сталью клинков и стрелами. И оба не сделают погоды, но задержат продвижение.

Единственный шанс войскам добраться до столицы с минимальными потерями -- пройти над "головой" Безголовых гор, как раз в том месте, где соединяются три границы, и дойти до Серого леса, оттуда в Орту, небольшой город на середине пути до Манона, а затем уже и в самое сердце Гедорна. Отряд Алгора как раз и расположился между Серым лесом и границами, в самом западном гарнизоне королевства. Если противник пойдет этим путем, ему не укрыться.

Чтобы оставаться незамеченными как можно дольше, неприятелю придется либо обойти Серый лес с юга, либо пройти его насквозь. На севере находится каменистое плоскогорье Плоркам, и войску там трудно пройти, а крюк получится больше, чем даже если обходить лес с юга.

Следующий день прошел спокойно. Вернулась первая отправленная вперед десятка, доложив, что все спокойно. Алгора не покидало чувство, что это лишь затишье перед бурей. Он не хотел верить, что Киркурд и Мондиф объединятся, чтобы напасть на Гедорн. Пусть принц и желал свергнуть короля, отца он знал лучше многих, и осознавал, что тот очень умен. Если он считает нападение возможным, то к этому стоит отнестись серьезно.

И все же, почему сейчас? Алгор сомневался, что у соседних стран достаточно опытные лазутчики, чтобы пронюхать про скорую войну с Протелией. Да и передвижение войск Киркурда на север началось всего за пару дней до начала военных действий на юге; планируй дикари с запада удар в спину загодя, они засели бы в Мондифе еще месяцы назад.

От раздумий у Алгора разболелась голова. Возможно, киркурдцы и правда хотят напасть на Барбиллу, как он первоначально и подумал, а может, это учения, или большой отряд ловит какое-нибудь чудище, поселившееся в Горбатом лесу, а лазутчики приняли это за передвижение войск. Я просто пытаюсь найти удобный мне ответ, подумал принц. Если это действительно вторжение, лучшего случая, чтобы проявить себя, может и не представиться.

Старший сын Хотрексов уже написал письмо отцу, где просит поддержки войском, и даже выбрал самую быструю птицу, привязав послание к лапе. Этот совет от Майата действительно дельный. Но лишь потому, что барон заботится о своей жизни, а не о жизни своего принца.

Весть пришла ближе к вечеру, когда Алгор уже собирался поужинать и отправиться вновь разглядывать карты, надеясь отыскать лазейку, через которую могут пробраться вражеские войска, оставшись незамеченными. Сообщение о наблюдении неприятеля принес ближайший отправленный на бивак солдат, но свидетелем оказался самый дальний; доскакав до девятого, он передал сообщение, а тот на свежей лошади во всю прыть отправился к восьмому, и так по цепочке. Алгор ругал себя за то, что не придумал эту схему раньше, отправляя лазутчиков через Ущелье Палача. Хотя им так и так пришлось бы сидеть в гарнизоне все это время.