Кладив сидел в углу между печью и стеной и с открытым ртом взирал на Мурру. Колдун глубоко вдохнул. Этого стоило ожидать, обреченно подумал он, в наше время все бояться проявлений магии. Невеждам хватит и простого знания, что ты волшебник, чтобы прочно связать тебя с Полесицами. Не ведать мне теперь новой руки.

Однако Мурра ошибся в своих суждениях.

-- Спасибо, -- севшим голосом пробормотал Кладив. -- Кабы не ты, лежать мне здесь со вспоротым брюхом.

-- Неужели ты меня не боишься? -- удивился Мурра.

-- Дурак я, что ли? У нас как в народе говорится? Не страшишься колдуна, душа твоя, знать, дурна. Но народ много чего брешет. Если деревенские узнают, что ты волшебник, не сносить нам обоим головы.

-- А тебе чего бояться? Не ты же остроконечную шляпу носил.

-- Меня они заодно колесуют. Привяжут к мельнице у будут крутить, пока не захлебнусь. В прошлый раз они за дело получили, потому мстить не стали, теперь же... Скольких эти Полесицы перебили?

Мурре стало не по себе. В Эфере он не раз слышал, как Посторонние убивали людей в лесу; говорили, что за дело. Но чтобы они набросились на целое поселение, должно случиться что-то неординарное, например, смерть кого-то из духов, пусть они и так неживые.

Утро наступило поздно. Жители деревни ждали, пока не солнце не окажется повыше, и только потом вышли на улицу, собирать своих мертвецов. Их оказалось не столь много, как предполагал Мурра. Около десяти человек, шестеро из которых оказались пропойцами из числа ненавистников Кладива, молодая парочка влюбленных, гуляющих до ночи, и еще два-три человека, неудачно вышедших из дома на крики.

Как оказалось, только кузница Кладива подверглась серьезному нападению. Мурра не сомневался, что добраться пытались именно до него, вот только не мог понять, чем так насолил Посторонним. Разве что уничтожил полдюжины деревьев, но он ведь их потом превратил в удобрения. Даже Полесицы должны были понять, что он не со зла.

Так или иначе, Мурра собирался пережить следующий день, как и последующий, в который Кладив обещал довершить его новую руку, а если Посторонние вернутся, серпом да молотом тут не управиться.

Сказав Кладиву, что скоро вернется, он отправился в лес. Жители деревни, что встречались по пути, смотрели на него искоса, с недоверием, и их подозрительность усиливалась, когда они понимали, что незнакомец направляется в лес. Мурра не боялся, ведь духи обычно являются после захода солнца, но он все равно был настороже.

Добравшись до заранее помеченного дерева, он разворошил землю с листвой и достал из узкой глубокой впадинки свой посох, отряхнув его от грязи. С ним Мурра чувствовал себя цельным. Инструментарии, особенно конфигары и посохи, для волшебника подобны продолжению тела, и их потеря всегда сопровождается чувством опустошенности. Даже высшие маги хранят свои старые магические атрибуты, хотя они им уже ни к чему.

Мурра добровольно лишился конфигара, это было для него почти так же тяжело, как и потеря руки. Айван искал свои вещи, даже не подозревая, что они нужны ему не только для преодоления пути. Обычный человек давно бы плюнул на все и отправился дальше, но мальчишка два месяца проторчал в городе, перебиваясь случайной снедью и проводя ночи под открытым небом.

Направляясь обратно в деревню, Мурра не стал скрываться. Даже невежество людей не помешает ему спасти их жизни от кровожадных чудовищ. Он почти не сомневался, что Полесицы пришли по его душу, но не мог просто уйти; ему необходима эта металлическая рука.

Деревня неожиданно опустела. Мурра шел по центральной улице, где справа стояли дома обычных поселян, а слева, вдоль рукава реки, громоздились кузницы с мельницами, по большей части выглядящие заброшенными. И там, и там ставни были закрыты. Лишь подходя к дому Кладива, он понял, в чем тут дело.

Кузнец стоял у дверей своей кузницы, закинув кувалду на плечо, и сердито глядел на собравшихся полукругом людей, руки которых тоже не были пусты. Вилы, лопаты и косы всегда являлись излюбленным "оружием" простых крестьян, но не у жителей Мельничьего уезда. Здесь больше всего преобладали мечи, копья и алебарды, собственноручно выкованные местными мастерами.

Как только Кладив заметил бредущего к ним Мурру с посохом наперевес, взгляд его сделался печальным; он прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

-- А мы что говорили?! -- закричали деревенские. -- Он колдун! Это он натравил на нас Полесиц. Пока он тут не объявился, ничего подобного не было.

-- А я повторяю, что они и на нас напали тоже, -- устало обронил Кладив.

-- Дык само собой! Он пытался подозрение отвести.

Мурра подошел уже совсем близко, едва не наткнувшись на ощетинившихся всевозможным оружием жителей. Создавать они умели, но никак не использовать по прямому назначению. Военное дело являлось одной из обязательных дисциплин во всех Академиях магии, и пусть обычные волшебники драться не умеют, зато они знают, как правильно должен держать оружие настоящий воин.

-- Если я пытался отвести от себя подозрения, -- громко заговорил Мурра, -- почему же я не скрываюсь? Он стукнул о землю посохом, и деревенские все как один подпрыгнули.

-- Да кто вас, порождений Бездны, знает? Вы все задом наперед думаете.

-- Пусть так. Но когда это мы, волшебники, стали для вас порождениями Бездны? -- Мурра оглядел людей, но как только его взор касался кого-либо, те тут же отводили глаза, но оружия не опускали, словно в самом деле веруя, что оно может защитить. Травник продолжил: -- Всегда мы помогали людям, с самого пришествия Ахтлапалеха. Да, и среди магов часто попадаются негодяи, не чтущие клятв, -- он замялся. -- Но разве вы сильно отличаетесь от нас? Войны начинают короли, а не маги, так было всегда, и так это сейчас. В данный момент король Гедорна, Моррос Аво Хотрекс, идет войной на Протелию. -- Деревенские ахнули. -- И что будет, когда сражения доберутся досюда? Кого вы тогда будете обвинять в своих бедах, если волшебников не будет поблизости?

Народ молчал, отводя глаза и не решаясь возразить. До Войны Бессмертной и Неживой розы здесь тоже наверняка жила какая-нибудь ведунья, которую либо убили, либо та сбежала. Викаранай заставил людей думать, что все беды от магии, и глупцы приняли это на веру. Ведь куда проще обвинить в своих проблемах силу, в которой не смыслишь, чем тратить время на поиски реальных виновников, которым можешь оказаться ты сам.

-- Я почти три с половиной года работал в Эфере травником, помогая людям. Наверняка, вы сами бывали в моей лавке и покупали снадобья. Хоть кому-нибудь я навредил? Сделал зло? Молчите? То-то же. И сейчас я здесь лишь для того, чтобы помочь. Помочь защититься от Полесиц. И у вас два варианта: попытаться насадить меня на ваши копья, даже зная, что ничего у вас не выйдет, или позволить мне защитить деревню. Но знайте, я так и так сделаю, что намереваюсь, если понадобится -- силой.

К вечеру все двери оказались наглухо закрыты и подперты изнутри чем потяжелей. Ставни на окнах забиты досками, а в печах домов воспылал настоящий жаркий пожар, сопровождающийся дымом из непреступных теперь труб. Многие предпочли спуститься еще и в подвалы, не забыв запастись масляными фонарями. Деревня словно вымерла, и лишь в одной кузнице слышался размеренный стук молота и шипение остужаемого в воде металла.

Люди глупы. Это один из первых уроков, которые получает в Академии маг. Невежественные крестьяне верят лишь двум вещам: тому, что видят, и тому, что слышат от людей, которым доверяют, или которые выше их по статусу. А раз так, чтобы их обмануть, нужно лишь уверенно, с видом знатока, объяснить, что они видели, точнее, что должны увидеть. Это не так уж сложно, ведь большинство ими увиденного они не понимают, и зачастую додумывают сами. Но иногда бывает и так, что видят они все правильно, понимают происходящее верно, и даже знают, что нужно делать, просто им не хватает времени все как следует обдумать.

Мурра этим и воспользовался. Жители заперлись в своих домах, разожгли посильнее огонь и ждут утра. Они бы сами до этого додумались, но теперь считают, что за них все придумал травник, тем самым сохранив им жизни. Все так, однако Мурра руководствовался и своими мотивами. Заперевшись в своих кельях, жители не смогут увидеть, что их деревню не заполонили Полесицы, целиком сосредоточившись на единственном человеке, который им на самом деле нужен.