-- Сколько их?

-- Не менее пяти тысяч. Они растянулись длинной цепью и идут между холмами, так что больше рассмотреть не удалось. Возможно, их намного больше.

-- Конечно, их больше, болван! -- огрызнулся Алгор. -- С пятью тысячами им не преодолеть даже этот гарнизон. Майат, -- обратился принц к советнику, -- прикажи воинам быстро поужинать и пусть отправляются спать. Завтра утром им придется помахать мечами. Оставь двух-трех часовых на стенах, пусть особо не вглядываются в ночную тьму. Не нужно, чтобы лазутчики врага прознали, что мы в курсе об их передвижениях.

Отдав приказ отдыхать, сам Алгор никак не мог уснуть. Он отправил орла сразу же после донесения, но сомневался, что их отряд продержится до прихода подкрепления из столицы или, что вероятней, из Орты. Конечно, гарнизон неплохо защищен, пищи хватит на два месяца осады, а со стен удобно пускать стрелы, коих в избытке, но стоит противнику пробить хоть одну брешь, и солдат захлестнет стальная волна дикарей с запада.

У мондифцев неплохие доспехи и мечи -- вспомнил он слова Майата. Если в первых рядах окажутся именно они, стрелы могут оказаться бесполезны, а иного оружия дальнего боя в крепости нет. Хуже осады может быть только игнорирование. Алгор очень боялся, что наступающие просто пройдут мимо. Конечно, гарнизон стоит на самом удобном для перехода пути, но помыслы противника угадать невозможно. Стоит пропустить их, и последним из правителей династии Хотрексов останется Моррос. Принца пробил озноб, когда он представил, как отец использует против него Архетелос.

Солнце еще не успело подняться из-за леса, а отряд Алгора и солдаты гарнизона уже заняли позиции, скрывая свое присутствие за толстыми стенами, на которых часовые старались изобразить безразличие к своим обязанностям следить за горизонтом.

-- Вижу движение, -- чуть ли не шепотом сообщил дозорный. -- Это войско. Они идут прямо на нас и, похоже, не собираются скрываться.

-- Отродье Бездны! -- выругался Алгор, поднимаясь во весь рост. -- Им незачем скрываться, если они хотят нас перебить. Звони в колокол.

Как только часовой поднял тревогу, на стенах появились пятьдесят человек, держа в руках луки и арбалеты со свежей тетивой. Остальные остались за стенами, ожидая команды пустить стрелы, когда противник подойдет достаточно близко.

Вражеская армия остановилась за полверсты от крепости. Даже с такого расстояния Алгор разглядел на них мондифские доспехи. Никаких блестящих нагрудников, никаких плюмажей и вычурных плащей. Серые, под цвет гор, латы были предназначены исключительно для сражения, а не позирования на публике. Слегка выдающиеся вширь наплечники защищали от косых ударов, нагрудники выпирали вперед и заострялись к центру, подобно острию топора, из-за чего прямые выпады попросту соскальзывают, латные юбки доходят до середины бедер и делятся на сегменты, оставляя простор для маневренности. Выглядят они довольно аляповато и грубо, но только глупец сочтет их бесполезными железками.

Доспехи делались так, что к ним можно было привязать небольшие куски шкур, позволяющие не замерзнуть в холод и значительно снижающие шум при передвижении, что позволяет подобраться к противнику максимально близко, до последнего оставаясь незамеченным, даже если идет целая армия. Мондифцы предпочитают использовать шкуры бизонов, которых разводят в огромных количествах. Вообще, это животное считается в Мондифе чуть ли не священным. В ход идет все: шкуры, мех, кости и даже жилы с пометом. Ходят легенды, что громадного зверя используют даже в бою. Лошади боятся этого чудовища до смерти, и даже самая опытная многотысячная конница превращается в скопище безмозглых новобранцев, когда сотня рогатых голов несется в лоб.

-- Это мондифцы? -- поинтересовался один из солдат.

-- Вряд ли все, -- ответил Алгор. Он не видел, чтобы доспехи перемежались с кусками шкур, а это значит, что они не собирались скрываться. Как и брать гарнизон в осаду. Шкуры спасают от холода, но в пылу сражения становится слишком жарко, и тогда они лишь мешают. Принц все еще боялся, что неприятель решит обойти их стороной.

От отряда отделилось три человека, подъезжая к стенам гарнизона. Доспехи на них почти не отличались, не считая на плечах одного из них ярко-рыжей лисьей шкуры. Вблизи можно было различить необычные шлемы. Отдаленно они напоминали голову бизона, даже присутствовали небольшие загнутые рожки. Алгор никогда не видел доспехов или шлема мондифцев, но читал о них. Рожки вставлялись в верхнюю часть шлема специальными пазами и в любой момент могли замениться на другие, большего или меньшего размеров. При поднятии забрала, в сторону расходятся две небольшие и узкие металлические шпоры, похожие на ушки. С их помощью можно очень быстро закрыть шлем, ударив по ушкам снизу любой из рук.

Первым заговорил тот, у кого на плечах красовалась лисья шкура:

-- Нас больше семи тысяч человек, -- крикнул он, игнорируя нацеленные на него стрелы, -- а вас всего около двухсот. Сдавайтесь, и мы вас пощадим... Всех, кроме принца, Алгора Хотрекса, -- добавил он.

Сам Алгор приложил все усилия, чтобы на его лице не отобразилось удивление знанием противника об их количестве и его присутствии. Насчет ультиматума он не переживал. Возможно, солдаты и сдали бы его, чтобы спасти свои шкуры, но они прекрасно знали короля. Узнай Моррос об их поступке, и все двести человек в прямом смысле лишатся кожи, которую с них сдерут живьем, сошьют из них плащи и заставят в них же и ходить. Не потому, что король захочет отомстить за смерть сына, а потому, что эти люди испугались каких-то грязных псин больше, чем его гнева.

-- Семь тысяч? -- усмехнулся Алгор. -- И этой, с позволения сказать, армией вы собираетесь захватить целую страну? Эта крепость выдерживала и куда более серьезные набеги с меньшим числом защитников за стенами. Слова принца подтвердил гвалт криков солдат. Никто из них не сомневался в правдивости данных утверждений, хотя вряд ли кто-то из них мог представить убедительные доказательства.

-- Мы не хотим захватывать ваше королевство, -- продолжил вожак, когда гул затих. -- Мы хотим его уничтожить!

-- Уничтожить? -- удивился Алгор. -- Разве ты не сказал только что о пощаде воинам, если они выдадут меня?

-- Не обязательно убивать жителей страны, чтобы ее уничтожить. Они продолжат жить, как и жили, разводить скот, выращивать хозяйственные культуры, а часть отдавать нам. Взамен на защиту, конечно же.

Значит, они хотят сделать из нас вторую Барбиллу, -- подумал Алгор. Нет, хуже. Барбилла не представляет для них угрозы, ибо у нее практически нет своей армии, но Гедорн -- другое дело. Одного сильного желания Морроса хватит, чтобы стереть Киркурд с карты Троекона, как это произошло с Амиссой. Они решили воспользоваться войной на юге, чтобы ударить в тыл, пока мы отвлечены.

Это было бы в некотором роде разумно, если бы речь шла не о Гедорне. Принц знал, что отец не трогает Киркурд только по одной причине -- они слишком трусливы, чтобы ожидать с их стороны нападения, а потому лучше обратить свой взор на Протелию. Вот только Алгор никак не мог понять, что он вообще тут делает. Моррос предвидел вторжение с севера, но вместо многотысячного войска отправил вперед лишь горстку рыцарей во главе с принцем. Вместе с солдатами гарнизона у них есть шанс отбиться от семи тысяч нападающих, но не уничтожить их, если, конечно, те сами не решат разбить головы о стены крепости.

Это проверка, догадался Алгор. Если крепость устоит, отец признает меня. И тогда... Он всегда носил с собой гнутый кинжал с головой орла на навершии, подаренный ему отцом на восьмилетие. Идеальное оружие, чтобы убить старого орла. Такова традиция, и пусть на остальные принц чихать хотел, этот он соблюдет с удовольствием.

-- Для начала, я хочу узнать, как вы уговорили выступить на вашей стороне Мондиф! -- крикнул Алгор.

-- Мондиф? -- нарочито удивился воин, оглядываясь на войско. -- А, вы о доспехах? Мы взяли их взаем. Конечно, мы предлагали мондифцам выступить единым фронтом, но они предпочитают отсиживаться в горах и ковать целыми днями оружие. У них его накопилось столько, что хватит на еще одну гору. В общем, когда уничтожим Гедорн, мы вернем им все в троекратном размере другим товаром.