51Такой ли шла ты к принцу-пастуху,Такая ли к Анхизу приходила?Такая ли, покорствуя греху,Ты богу битв лукаво кровь мутила,Когда он видел глаз твоих светила,К твоей груди приникнув головой,А ты любви молила, ты любила,И поцелуев буре огневойОн отдавал уста, как раб смиренный твой.52Но бог, любя, не пел любовных песен,Он в красках чувство выразить не мог.Он был, как мы, влюбленный, бессловесен,И смертному уподоблялся бог.Часов любви не длит упрямый рок,Но смертный помнит краски, ароматы,Сердечный трепет — вечности залог,И памятью и опытом богатый,Ужели он не бог, творец подобных статуй!53Пусть, мудростью красуясь наживной,Художнической братьи обезьяна,Его эстетство — критик записнойТолкует нам изгиб ноги и стана,Рассказывая то, что несказанно,Но пусть зеркал не помрачает он,Где должен без малейшего изъянаПрекрасный образ, вечно отражен,Примером царственным сиять для смертных жен.54В священном Санта-Кроче[199] есть гробницы,Чьей славой Рим тысячекратно свят.И пусть ничто в веках не сохранитсяОт мощи, обреченной на распад,Они его бессмертье отстоят.Там звездный Галилей в одном приделе,В другом же, рядом с Альфиери, спятБуонаротти и Макиавелли,Отдав свой прах земле, им давшей колыбели.55Они бы, как стихии, вчетверомВесь мир создать могли. Промчатся годы,И может рухнуть царственный твой дом,Италия! Но волею ПриродыГигантов равных не дали народы,Царящие огнем своих армад.И, как твои ни обветшали своды,Их зори Возрожденья золотят,И дал Канову твой божественный закат.56Но где ж, Тоскана, где три брата кровных?[200]Где Дант, Петрарка? Горек твой ответ!Где тот рассказчик ста новелл[201] любовных,Что в прозе был пленительный поэт?Иль потому он так пропал, их след,Что Смерть, как Жизнь, от нас их отделила?На родине им даже бюстов нет!Иль мрамора в Тоскане не хватило,Чтобы Флоренция сынов своих почтила?57Неблагодарный город! Где твой стыд?Как Сципион, храним чужою сенью,[202]Изгнанник твой, вдали твой Данте спит,[203]Хоть внуки всех причастных преступленьюПрощенья молят пред великой тенью.И лавр носил Петрарка не родной[204] —Он, обучивший сладостному пеньюВсех европейских бардов, — он не твой,Хотя ограблен был, как и рожден, тобой.[205]58Тебе Боккаччо завещал свой прах,Но в Пантеоне ль мастер несравненный?Напомнит ли хоть реквием в церквах,Что он возвел язык обыкновенныйВ Поэзию — мелодию сирены?Он мавзолея славы заслужил,Но и надгробье снял ханжа презренный,[206] И гению нет места средь могил,Чтобы и вздохом тень прохожий не почтил.59Да, в Санта-Кроче величайших нет.Но что с того? Не так ли в Древнем Риме,Когда на имя Брута лег запрет,[207]Лишь слава Брута стала ощутимей.И Данте сон валами крепостнымиРавенна благодарная хранит.И в Аркуа кустами роз живымиПевца Лауры смертный холм увит.Лишь мать-Флоренция об изгнанных скорбит.60Так пусть вельможам, герцогам-купцамВоздвиглись пирамиды из агата,Порфира, яшмы, — это льстит глупцам!Когда роса ложится в час закатаИль веет ночь дыханьем ароматаНа дерн могильный — вот он, мавзолейТитанам, уходящим без возврата.Насколько он прекрасней и теплейРоскошных мраморов над прахом королей!61Скульптура вместе с радужной сестройСобор над Арно в чудо превратила.Я свято чту искусств высокий строй,Но сердцу все ж иное чудо мило:Природа — море, облака, светила;Я рад воспеть шедевры галерей,Но даже то, что взор мой поразило,Не рвется песней из души моей.Есть мир совсем иной, где мой клинок верней.62Где зыблется в теснине Тразимена,Где для мечты — ее желанный дом.Здесь победила хитрость Карфагена,[208]И, слишком рано гордый торжеством,Увидел Рим орлов своих разгром,Не угадав засаду Ганнибала,И, как поток, в ущелье роковомКровь римская лилась и клокотала,И, рухнув, точно лес от буревала,вернуться
199
Санта-Кроче — церковь-усыпальница во Флоренции.
вернуться
200
…где три брата кровных? — Байрон говорит о трех великих основоположниках итальянской литературы — Данте, Петрарке и Боккаччо.
вернуться
201
…рассказчик ста новелл… — Джованни Боккаччо (1313–1375).
вернуться
202
Как Сципион, храним чужою сенью… — Сципион Африканский Старший, Публий Корнелий (ок. 235–183 гг. до н. э.) — римский полководец. По преданию, обиженный неблагодарностью граждан Рима, остаток дней провел далеко от столицы.
вернуться
203
…вдали твой Данте спит… — Данте, родившийся во Флоренции, умер в изгнании, похоронен в Равенне.
вернуться
204
…лавр носил Петрарка не родной… — За поэму «Африка» Петрарка был увенчан лавровым венком в Риме.
вернуться
205
…ограблен был… тобой. — Имущество отца Петрарки было конфисковано, а сам он изгнан из Флоренции вскоре после изгнания Данте.
вернуться
206
…надгробье снял ханжа презренный… — Ненавидевшие Боккаччо церковники в 1783 г. уничтожили его гробницу.
вернуться
207
…Когда на имя Брута лег запрет… — Брут Марк Юний (85–42 гг. до н. э.) — римский политический деятель, республиканец, один из убийц Юлия Цезаря.
вернуться
208
Тразимена… хитрость Карфагена… — в 217 г. до н. э. близ Тразименского озера в битве между армией Карфагена и римскими войсками, втянутые в засаду и окруженные войска консула Фламиния были полностью разбиты армией Ганнибала.
