- Позволь узнать у тебя, апостол, - робко вопрошал Иван, - какие это чаши будут и что произойдёт при излитии их?

На какое-то время наступила тишина, прерываемая пением неведомых райских птиц.

- Слушай, брат мой, - продолжил своё откровение Иоанн Богослов, - первая чаша наказания будет излита на людей, имеющих начертание зверя и поклоняющихся ему, и появятся у них страшные раны и язвы. При излитии второй чаши море станет, как кровь мертвеца, и всё живое умрёт в нём. После третьей чаши реки и все источники вод сделаются как кровь. При излитии четвёртой чаши пострадают неверные от небывалого солнечного зноя. Когда же будет излита пятая чаша, престол зверя и царство его сделается мрачным и страдающим весьма. При шестой чаше высохнет великая река и соберутся воинства в Армагеддоне. И когда же будет излита седьмая чаша, то вот, от Престола Божия раздастся Божий Голос «Свершилось!» и произойдут тут молнии, громы и голоса, и сделается великое землетрясение, какого не было никогда. Город великий распадётся на части и города языческие падут и Вавилон падёт, и будет град подобный камнями, падающими с небес на землю. И те, кто раскается в грехах своих, те спасутся.

И увидел тут Иван, как на высоком Небе восседал Некто, подобный Сыну Человеческому, облачённый в одежду длинную с золотым поясом.

Голова Его и волосы были белы как снег, чисты, как родниковая вода, очи Его как пламень огненный, и голос Его как шум водопада.

И лицо Его сияло как солнце.

И звучал Голос Его на Небе:

- Я есмь испытующий сердца и внутренности

и воздам каждому из вас по делам вашим.

А побеждающему дам звезду утреннюю.

И будет Он ходить со Мной в белых одеждах, ибо достоин.

И не изгладится имя его из книги жизни

И исповедую имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его.

Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю.

Итак, будь ревностен и покайся.

Я, Иисус есмь корень и потомок Давида,

Звезда светлая и утренняя.

Жаждущий пусть приходит, и желающий

пусть берёт воды жизни даром.

Внезапно очи Христа встретились с глазами Ивана и лучезарно улыбнувшись, спрашивал Спаситель у видящего Его: - Ждёшь ли ты Меня, возлюбленный Мой?

Море счастья, кротости и любви охватили Ивана, прежде чем он вымолвил: - Ей, гряди, Господи Иисусе!

Часть 6

Казнь пророка

Заступив на оперативное дежурство ответственным дознавателем, Андрей Мальцев недолго скучал в своём кабинете.

- Андрей! – заглянул к нему в кабинет дежурный офицер, - Давай ноги в руки и дуй на площадь, срочно!

- Что там? – посмотрел на дежурного по отделу старший дознаватель. – Опять какая-нибудь ерунда или очередной неопознанный труп?

- Да нет! – с жаром ответил дежурный, - Там чисто цирк на площади, толпу, полгорода, не меньше, собрал какой-то чудак, и толкает свои речи о каком-то боге! Чудик! Неужели не понимает, что у нас один бог – Император! Поспешай, Андрюша, если инквизиторы первые подъедут, останутся от твоего говоруна, как говориться, ножки да рожки, поспешай. Сам знаешь, как у них: всё побыстрей, да поскорей, без всякого дознания и опознания – освобождён и всё тут! Поторопись, Андрей.

С этими словами дежурный офицер закрыл дверь и удалился.

Поспешно собрав необходимые протокола и бумаги, старший дознаватель Мальцев вышел из отдела полиции и, сев в старенький дежурный УАЗ «Хантер», убыл на место происшествия.

И вовремя!

Прибыв на площадь, он увидел огромную взбудораженную толпу народа и уже прибывшее подразделение городской инквизиции. С центра площади доносился голос говорящего какую-то речь человека.

Поздоровавшись за руку с главным инквизитором Львом Гадецким, наш дознаватель вежливо поинтересовался у него, что происходит и в чём причина нарушения общественного правопорядка, ибо собранная масса людей противоречила Указу Святейшего Императора о порядке нахождения людей в общественных местах и запрете собираться в массивные скопления и толпы.

- Ничего интересного, Андрей, - равнодушно и сытно зевнул, как лев, главный инквизитор, - очередной чудик, возомнивший себя мессией или пророком, выступает. Подожди немного, пусть посмеётся народ, потешится, а уж потом мои ребятки освободят его. Камнями, думаю, в самый раз.

Мальцев с лёгким раздражением глянул на инквизитора.

- Как вы не понимаете, - сухо смотрел на Гадецкого старший дознаватель-опознаватель, - я, как официальное лицо, уполномоченное Святейшим Солнцеликим Императором, не имею права допускать подобные сборища и обязан пресечь это. А вину этого больного человека установит дознание, что вы всё торопитесь освободить гражданина!

С этими словами Мальцев, расталкивая толпу, пахнущую каким-то липким потом зла, ярости и раздражения, кое-как вышел в центр площади и посмотрел на говорящего человека.

Ба, знакомые всё лица!

В возмутителе спокойствия дознаватель узнал Ивана Боголюбова, местного писателя и журналиста, говорящего сейчас с жаром и уверенностью в своей правоте, о неведомом и непознанном людьми Боге.

Подойдя к Боголюбову, старший дознаватель властно поднял вверх руку, заставляя притихнуть шумящую толпу.

- Прошу разойтись и не нарушать общественный порядок! – повелительно гремел голос Мальцева, - Надеюсь на ваше понимание!

- Слава Императору! – восторженно взревела разъярённая толпа, всё ближе и ближе подступая к говорящему пророку и офицеру полиции. – Приговор только один, приговорённого - к освобождению!

Первый камень, запущенный в пророка, пролетел мимо его головы, зато второй и третий уверенно достигли своей цели.

- Прекратить бунт! – уже закричал Мальцев, - Я, как старший дознаватель Империи, требую проведения дознания по всей форме!

- Отойди от нас и не мешай! – загикала и заржала толпа, - Мы его сами приговорили к освобождению! Или ты не друг Императору?!!

Андрей посмотрел на группу инквизиторов, одетых во всё чёрное и заметил, как главный инквизитор довольно ухмылялся, глядя на него.

- Чем же я плох и что натворил такого?! – воскликнул побиваемый камнями пророк, - Или то, что напомнил вам всем, что вы люди?! Опомнитесь и проснитесь! Ибо наступает время, когда живые будут завидовать мёртвым, а вечно живые скорбеть о судьбе живых мертвецов! И всё тайное станет явным! И не бойтесь же императора, а бойтесь того, кто не только тело, но и душу может отправить в геенну огненную! Вспомните же о Боге!

- У нас один бог – Император! – угрожающе ревела толпа. – И нам не надо иных богов!

Прилетевший камень, выпущенный меткой рукой подростка, смачно просвистев, разбил в кровь лицо святого человека.

Грустно так посмотрев на убивающих его, Иван Боголюбов горестно улыбнулся и сплюнул кровь на землю: - И если говорил я и делал хорошо, за что убиваете меня?! За свет правды, которую я несу вам?! За вас самих, обманутых злом?! Горе вам, равнодушные и обманутые дети хищного века сего, горе! Но за вас умираю я, и не страшусь сего, ибо даже смерть за людей я принимаю с радостью!

- Свободен! – в ярости завизжал главный инквизитор и зло посмотрел на озверевшую толпу, - Да убейте же его скорей!

Град камней посыпался на голову и тело несчастного. Святая кровь брызнула на асфальт, образуя небольшие лужицы под ногами не сломленного пророка.

Несколько камней, случайно видимо, попали и по нашему дознавателю.

Разъярённая толпа оттеснила Андрея от святого человека.

- Стойте! – заверещал, оскалив и показав гнилые зубы, главный инквизитор, - Побивание камнями чересчур лёгкая смерть для него! Повелеваю - распять его!

- Вы не смеете творить беззаконие! – едва не плача кричал Андрей, - Император указал, что человека можно освободить только одним видом казни!

Толпа восторженно ревела.

- Не слушайте его, люди! – вопил инквизитор Гадецкий, - Сейчас я исполняю волю Императора, и приказываю вам – распните его!

На спешно принесенные и сколоченные крестовины в форме деревянного креста, люди радостно положили истекающего кровью святого человека и, привязав его руки и ноги к кресту, с наслаждением стали вбивать старые ржавые гвозди в руки и ноги силящегося ещё говорить и увещевать их пророка.

Наконец крест с распятым установили в центре площади.

Подойдя к кресту, главный инквизитор, глянув на казнимого им человека, радостно ощерился: - Ну и что скажешь теперь о своем боге, святоша?!

Кровь заливала разбитое лицо Боголюбова.

С трудом открывая изувеченные окровавленные глаза, распятый едва слышно прошептал: - Бог есть Любовь! И я прощаю тебя, брат мой, и молюсь за тебя!

- Что ты сказал?! – взревел, как зверь инквизитор, - У нас нет иного бога, кроме Императора!

Яростно оглянувшись вокруг, инквизитор Гадецкий зло прошипел: - В огонь богохульника! Огнемёты, живо!

От толпы отделилось двое чёрных, как вороньё, рядовых инквизиторов. В руках у них были приготовленные для казни огнемёты, снаряженные страшной адовой смесью.

- Вы не смеете! – крикнул, что есть силы, Андрей. – Именем Императора, я запрещаю это! Нельзя человека казнить трижды…

Договорить он не успел, толпа в дикой ярости повалила его на асфальт и, сдирая с него погоны и знаки различия, осыпала его градом ударов.

- Инквизитор творит волю Солнцеликого! – в неистовой ярости шумела толпа. – Только ему подчиняемся мы!

Подбежавшие инквизиторы направили огнемёты в сторону распятого и воспламенили его. Крест полыхнул вместе с телом пригвождённого к нему святого человека.

- Братья мои! – возвысил свой голос в пламени огня сжигаемый заживо пророк Боголюбов, - Помните о Боге, любящем вас, покайтесь в грехах своих, пока не поздно… покайтесь…

Вскоре разгоревшийся огонь буквально испепелил святого пророка, заставляя его замолчать. Брызги огня стекали с горящего креста, и пламя зачарованно отсвечивалось в глазах притихших людей.

В воздухе ощутимо пахло цветочным каким-то райским благоуханием розы, ладана и смирны.