Ваню снова пробудил гром, и она уже не смогла заснуть. Она натянула свитер и брюки поверх спальной одежды и спустилась на кухню. Согласно расписанию на холодильнике, у Нины и Ивара на работе сегодня утренние смены, и им понадобится завтрак. Ваня достала снизу посудного шкафа кастрюлю и порылась в кладовой. На средней полке стояли два мешка с хлопьями: повседневный черный боровик и — чуть помягче — бледные полипоры[1]. Она зачерпнула боровиковых хлопьев в кастрюлю и добавила две части воды. Пока каша варилась, Ваня заварила новый кофе на остатках вчерашней гущи.

— Привет. — Нина завернулась в большую зеленую шаль поверх комбинезона.

Она подошла к холодильнику и достала тарелку:

— Вот остатки, можно их поджарить.

Они молча стояли бок о бок, помешивая в кастрюле и поглядывая за сковородой. Рукав Нины, поддевающей остатки еды на сковороде, мягко коснулся Ваниной руки.

Ивар спустился как раз к завтраку и накрыл стол на троих.

— Он не такой крепкий, как твой, Ивар, — сказала Нина, отхлебывая кофе. — Я, может, даже разок обойдусь без колик в животе.

— Кофе слишком крепким не бывает, — парировал Ивар.

— Потребление кофе в Аматке в пять раз выше, чем в других колониях, — заметила Ваня.

— Откуда вы знаете? — спросила Нина.

— Я как-то вычитывала гранки отчета о потреблении кофе. У меня такая наклонность… подцеплять всякие факты.

— Ха, — сказала Нина. — Пять раз, надо же? И половина из этого — Ивара.

— Я самолечусь. А не то я бы смотреть не смог на грибную ферму. — Ивар допил свой кофе и налил себе еще чашку.

— Ивар плохо ладит с темнотой, — сказала Нина.

Ваня повозила в каше ложкой.

— А вы не можете сменить работу? Разве у вас нет ротации?

Ивар пожал плечами.

— Официально есть. Но уже много лет никому не разрешают менять работу. — Он вытер какую-то желтую дрянь из уголка глаза. — Комитет заявляет, что для ротации не хватает граждан.

— Я уверена, они делают что могут, — сказала Нина.

Ивар встал.

— Спасибо за завтрак.

Нина налила себе еще кофе. Ваня попробовала съесть еще каши — она остыла и липла к нёбу.

— Я так злюсь на Ивара, — наконец произнесла Нина. — Знаю, что не должна, а злюсь. Он торчит там, в темноте, день за днем, и ему становится все хуже и хуже. Он, наверное, мог бы заняться чем-нибудь еще, если бы просто поговорил в комитете. Если бы он просто попытался чуть упорнее. — Нина ткнула пальцем в сторону двери. — Он как будто сдался.

Ваня поерзала на своем месте:

— Ну, это не мое дело. — Она соскребла остатки каши обратно в кастрюлю. — По-моему, я сегодня утром слышала гром, — сказала она. — Снаружи.

Нина моргнула.

— Что? Ах, это. Это лед тает.

Ваня медленно поставила тарелку обратно на стол.

— Лед?

Нина объяснила, что озеро, лежащее сразу за восточной окраиной Аматки, ночью замерзало, а утром оттаивало. Так стало случаться последние пять лет. Когда небо темнеет, на воде образуется лед. Примерно через час лед становится достаточно толстым, чтобы по нему можно было ходить. Воздух не стал холоднее обычного; что бы это ни было, оно повлияло только на воду в озере. А на рассвете лед снова лопается. То, что слышала Ваня, было шумом таяния. Когда Ваня спросила, видела ли Нина это собственными глазами, та кивнула.

— Конечно, поначалу ходить туда и смотреть было запрещено, — сказала Нина. — Но к тому времени, как это продолжалось уже шесть месяцев без изменений, комитет решил, что нам следует звать лед «нормальной вариацией». Так что — вот что это сейчас такое. Нормальная вариация.

— Вы, должно быть, интересовались, не мог ли кто-нибудь… ну, что-нибудь сделать.

— Разумеется. А может быть, кто-нибудь и сделал. Но я об этом ничего не знаю. И с тех пор больше ничего не происходило.

— Только озеро?

— Только озеро. — Нина встала. — Мне пора идти на смену.

Ваня выпила еще чашку кофе и вымыла посуду после завтрака. Потом она переоделась в новое белье, завязала шапку и вышла на улицу. Она бесцельно прогуливалась, медленно двигаясь в сторону северо-востока, к окраинам колонии. В воздухе стояла промозглость, было непривычно дышать в такой сырости. Все здания и проходившие между ними люди влажно отблескивали.

В конце концов Ваня добралась до тепличных зданий во внешнем кольце, их продолговатые купола наполовину просвечивали, внутри них бледно зеленели растения. Между рядами медленно перемещались растениеводы, поливая и пропалывая. Изнутри доносились напевающие и бормочущие что-то голоса. За теплицами — тундра. Вдалеке небо сливалось с землей; на мгновение ей показалось, как будто колония плавает на острове в пустоте. От этой мысли у Вани свело в животе. Она повернулась и пошла обратно в колонию со всей возможной быстротой, только что не сбиваясь на бег. Пройдя мимо жилого кольца, Ваня вошла в первое же попавшееся общественное здание, не обращая внимания, что написано на фасаде.

Она оказалась в коридоре с вешалками вдоль стен. Серая дверь в дальнем конце была помечена как «ДВЕРЬ В БИБЛИОТЕКУ». Ваня повесила анорак и шапку на один из крючков и открыла дверь.

Небольшую комнату заполняли книжные стеллажи, а посередине уместился стол для чтения. За небольшой стойкой рядом с дверью сидел пухлый мужчина в очках с рыжеватой бородкой и редеющими вьющимися волосами. Он заполнял маленькие учетные карточки.

Когда Ваня затворила дверь, он отложил ручку и взглянул вверх кроткими карими глазами:

— Добро пожаловать.

— Спасибо. — Ваня осталась стоять где стояла и оглядела комнату.

— Вы ищете что-то конкретное?

— Я посетитель коммуны, — сказала Ваня. — Из Эссре.

— И пришли сюда. — Библиотекарь заметно просветлел. — Вы знакомы с авторами Аматки?

— Что? Нет.

Библиотекарь поднялся и подошел к стеллажу посредине дальней стены. Он склонил голову и прошелся по полкам указательным пальцем, пока не нашел тонкий томик. Он вытащил его и осторожно протер обложку.

— Поэзия, — сказал он. — Если вы хотите узнать Аматку, то должны почитать наши стихи. Вот это написала Беролс’ Анна. Очень сжато и выразительно, очень типично для нашей культуры. — Он протянул Ване книгу.

Ваня повертела книгу в руках. Книга «О Теплице 3» была напечатана двадцать лет назад: триста шестьдесят пять стихотворений, описывающих Теплицу 3 в мельчайших подробностях. Ваня открыла книгу на случайной странице.

в пять двадцать два

в свекольном кругу

смена неясного

режуще-острым

длинные гряды

известковой земли

звуки воды

вбираемой корнем

— Она пользуется популярностью? — спросила Ваня.

— Весьма, весьма, — ответил библиотекарь. — Не так популярна, как «О Теплице 5», это самая популярная на сегодняшний день, но та сейчас на руках. Однако вы можете читать их в любом порядке: они написаны так, чтобы читатель мог начать с какой угодно.

Согласно справке на форзаце, серия состояла из восьми книг, каждая из которых описывала по теплице во внешнем кольце.

— Анне потребовалось десять лет, чтобы завершить цикл, — добавил он. — Финальный том самый непростой. Чрезвычайно плотный стих. Чрезвычайно плотный, — повторил он, кивая для убедительности. — Я рекомендую начать с одной из других частей.

Ваня отложила книгу для себя и прошлась по полкам. Подборка очень походила на ту, что в Эссре. Большинство полок было заполнено документалистикой, историей колоний и биографиями Героев: граждан, которые послужили колониям своими выдающимися действиями и жертвами. Ваня сняла со стеллажа «Детям — О колониях». Они читали ее в классе. Ваня всегда хотела съездить и посмотреть другие колонии, она мечтала посидеть на побережьях Балбита или увидеть огромные фабрики в Одеке.

Колония Один, Эссре, — это административный центр всех колоний. Здесь главный комитет принимает решения, которые затрагивают всех нас. Комитет собран из делегатов, избранных народом во всех колониях.

Колония Два, Балбит, — это место науки и исследований; наши ученые неустанно работают над поиском безопасных и достижимых способов улучшить качество жизни. Балбит стоит на берегу Южного океана. Ваш учитель предоставит всю необходимую информацию об Океане.

Колония Три, Одек, — центр промышленности. Здесь производится все, что может понадобиться гражданину: мебель, одежда, инструменты и многое другое.

Колония Четыре, Аматка — сельскохозяйственный центр. В пещерах под колонией растут грибы многих видов. В зависимости от вида их можно использовать для чего угодно: от бумаги до еды.

Колония Пять когда-то была вторым сельскохозяйственным центром, который экспортировал зерно в другие колонии. Эта колония потерпела катастрофическую неудачу и больше не существует. Ваш учитель предоставит всю необходимую информацию.

Ваня обратилась к поэтической секции. В Эссре ей не находилось аналога. Цикл стихов Беролс’ Анны был лишь одним из многих. Среди других названий попались «О восьми грибных камерах» Идарс’ Ивара, «О переменах тела» Торус’ Бритты и толстый том в красном переплете, помеченный только словами «О поездах».

Она вернулась к полкам с документальной литературой и выбрала небольшой томик под названием «Краткая история Аматки». Попросив у Вани документы и просмотрев их, библиотекарь напечатал небольшой библиотечный билет и зарегистрировал взятое на абонементе. Затем он вернулся к своим учетным карточкам и, казалось, мгновенно забыл о ней.

Улица снаружи была почти пуста; время для полуденного перерыва еще не наступило. Ваня пошла домой.