Во втородень за обедом столовая гудела от разговоров. Ваня села рядом с Андерсом и коллегами, которые накануне проигнорировали ее.

— … пять человек, — сказал один из мужчин, худощавый и настолько высокий, что ему приходилось горбиться за столом. Он повернулся к Андерсу. — Наверняка тебе известно больше! Отчеты уже должны были поступить.

Андерс покачал головой:

— Ни малейшего понятия, о чем ты.

— Несчастный случай на грибной ферме, — сказала женщина с глазами слегка навыкате. — Говорят, обвалился один из туннелей.

— Ну, — Андерс воткнул вилку в шляпку жареного гриба, — к нам ничего не поступало.

— Поступит, — отозвалась женщина. — Я это слышала от одной, которая там была. Видела ее на улице всего час назад. У нее было совершенно белое лицо. Кстати, твоя коллега тоже выглядит бледноватой.

Андерс притронулся к Ваниной руке.

— Что с вами?

Ваня покачала головой. Только что взятый в рот кусочек прилип к нёбу сухим комком. Она с усилием проглотила его.

— У меня сосед по дому там, внизу.

Женщина фыркнула.

— Друзья внизу есть у каждого. Возьмите себя в руки.

У стойки регистрации ожидала пожилая женщина в аккуратном комбинезоне и с шеей, покрытой экземой фермеров-грибников. Она держала лист бумаги. Андерс прогнал Ваню к груде форм, с которой она не успела закончить вчера, и повернулся к фермерше. Похоже, они сличали формы. Ваня напряженно прислушивалась к их беседе, но они говорили слишком тихо.

Когда фермерша ушла, Андерс повесил на стене короткий список имен.

— Пропали без вести пять фермеров, — сказал он. — Мы должны сообщить их соседям. Пойду поговорю с младшим секретарем.

Ваня просмотрела список. Второе имя сверху гласило: Йонидс’ Ивар Четыре.

Ваня и Нина сидели за обеденным столом, а между ними быстро стыл ужин. Ване не разрешили самой пойти домой и рассказать Нине: все должно было делаться по протоколу. Андерс отправил курьера, чтобы сообщить о пропавших без вести рабочих домочадцам. Ближе к концу дня курьер вернулся в офис и сообщил Ване, что ее сосед пропал. Это чуть не заставило ее нервно смеяться.

Когда рабочий день наконец закончился, Ваня пошла домой и обнаружила Нину за столом, а Улла расхаживала по кухне с выражением не то страха, не то возбуждения на лице. В конце концов Нина попросила Уллу постоять спокойно или уйти, и Улла удалилась наружу в тускнеющий свет дня. Ваня быстро приготовила рагу, к которому никто из них не притронулся. Нина сидела, ухватившись зубами за кончик большого пальца, и медленно грызла ноготь.

Было уже совсем поздно, когда двери открылись и в них обнаружился Ивар, прислонившийся к косяку. Лицо он где-то умыл, но лоб под самыми волосами остался черным, а вьющиеся волосы потускнели от пыли. На Иваре было чужое пальто. Нина бросилась к нему и обняла. Он склонил голову ей на плечо и закрыл глаза.

Мгновением позже Нина отступила на шаг, слегка наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и приложила руку к его щеке.

— Ты поранен? Тебе нехорошо?

Ивар покачал головой.

— Они меня уже проверили. Все, что со мной не так — это царапина на руке.

Он дал Нине подвести себя к стулу, плюхнулся на него и уставился в стену. Нина наполнила водой чашку и поставила перед ним. Ивар выпил ее залпом и подпер голову руками.

Нина притронулась рукой к его шее сзади:

— Что случилось?

Он ответил далеко не сразу:

— Обрушилась одна из камер. Та, что с пещерными полипорами. Пол просто провалился.

Нина передвинула руки ему на плечи.

— Тебе было больно?

— Нет-нет, — приглушенным голосом ответил Ивар. — Я уже говорил. Я могу чего-нибудь поесть?

Ваня заново разогрела ужин и поставила на стол бутылку ликера. Ивар забрасывал еду в рот и проглатывал, почти не разжевывая. Остальные ждали, пока он не оттолкнул пустую тарелку. Он снова спрятал лицо в руках.

— Пол ушел в пещеру, — пробормотал он сквозь пальцы. — И я с ним улетел. Долго падал. Я приземлился на спину, из меня дух выбило. Весь в грязи. — Он потер глаза и посмотрел на Ваню и Нину. — Когда это случилось, со мной рядом стояли Торун и Виктор. Они просто исчезли. Я их не слышал. Остальные говорят, что я единственный, кто выбрался.

Ивар налил себе в чашку ликера. От дрожи в его руках бутылка дребезжала об ободок.

— Там туннели. Под грибной фермой. Не знаю, сколько времени я там провел. Который теперь час?

Ваня сказала ему. Ивар кивнул. Он осушил чашку, затем снова наполнил ее. Он уставился на бутылку. Под кожей его лица напряглись мускулы челюсти.

— На мне, непонятно как, удержался налобный фонарь, — внезапно сказал он. — Так что я разглядел, что назад пути нет. Весь туннель позади меня забило обломками. Тогда я решил, что поищу другой выход. Я не очень далеко видел, но это место было просторное. Высокий потолок. Стены и пол сделаны из какого-то искристого камня. Ровного и гладкого камня, ровнее бетона. Может быть, остальные ударились головой об пол, может, поэтому они не выбрались. Или… может, они задохнулись.

Нина погладила его по руке.

— Постарайся не думать об этом. Я уверена, с ними все в порядке, просто тебе повезло, что ты выбрался первым. Что было потом?

— Туннель. Он шел в обоих направлениях, я так думаю, но одну сторону перекрыло землей и камнями. Поэтому я пошел в другую сторону. Я шел долго, а потом туннель раздвоился. Одна ветка поднималась вверх, поэтому я выбрал ее. А потом… потом снизу подул ветерок. И шум. Сначала я подумал, что это спасатели, и направился обратно. Я позвал, чтобы они шли ко мне. Я крикнул: «Это я, это Ивар». И тогда…

Ивар побледнел. Он несколько раз безуспешно пытался продолжать, прежде чем заговорил снова:

— И тогда кто-то ответил. Но как-то ломано. Возвращались те же слова: «Это я, это Ивар». Сначала я подумал, что это эхо, но потом слова, сами слова стали меняться местами. «Ивар, я это, я Ивар это, я, я, я». А затем добавились новые голоса, пока не получилось что-то вроде хора, который кричал одни и те же слова снова и снова: «Это Ивар, это Ивар». Как будто дети решили вредничать и тебя передразнивают.

Он содрогнулся.

— Я не стал останавливаться, чтобы посмотреть, что это было. Я просто побежал в другую сторону. Туннель все разветвлялся, я попросту выбирал один из ходов наугад. Но потом я нашел лесенку. Я врезался прямо в нее и ударился плечом. Я вскарабкался по ней, это была очень длинная лестница, но наверху было отверстие. Пришлось протискиваться наружу. Это была труба — я выполз из трубы. Потом я увидел вдали вокзал Аматки, прямо перед собой. Я дотащился до него. Они заметили меня, когда я добрался до станции. А потом меня осмотрели, и завтра мне идти на разбор происшествия. — Он откинулся на спинку стула, как будто потратил на разговоры последние силы.

— Труба, — сказала Ваня.

Ивар выдохнул через нос и закрыл глаза.

— Они нашли меня на окраине города. Они сказали, что у меня, должно быть, помутилось сознание, и я выбрел с фермы так, что никто не заметил.

— Что? — спросила Ваня.

— Если у тебя были галлюцинации, это может говорить о травме головы, — сказала Нина.

Ивар поднял руку.

— У меня не было галлюцинаций. Туннели есть — они там. Трубы есть. Я не выбредал с фермы. Я пришел через тундру.

— Может, это как то, что в Эссре? — спросила Ваня. — Я хочу сказать — как то, о чем я слыхала. То, что осталось от людей, которые жили тут до нас.

Нина нахмурилась.

— Мы о таком не знаем. И я уверена, что никогда и никаких труб в тундре не видела.

— Ты так много бывала в тундре? — спросила Ваня. — Что ты знаешь такого, чего мы не знаем?

— Давай просто оставим это, — сказала Нина. — Пожалуйста.

Ивар поднялся на ноги.

— Мне нужно поспать. — Он оставил пальто висеть на спинке стула и отправился вверх к себе в комнату.

Нина осталась за столом, скрестив руки.

— Что ты думаешь… — начала Ваня.

Нина перебила ее:

— Нет. Достаточно.