Ваня явилась в офис коммуны к восьми часам утра перводня. В приемной ее встретил тот же долговязый мужчина, который представился как Хеддус’ Андерс. Он вкратце обозначил ее задачи, причем выглядел не особенно обрадованным Ваниным появлением.
— Вы получили эту работу потому, что она на самой приоритетной позиции из подходившего вам по квалификации. — Андерс поджал губы. — А мы должны соблюдать порядок приоритетов.
Новая Ванина работа заключалась в сортировке и подшивке обработанных заявлений, отчетов и справок. За каждой переменой в жизни гражданина тянулись канцелярские бумаги: рождение, переход в интернат, переезд в домохозяйство, образование, деторождение, работа, выход на пенсию, смерть. Разумеется, все связанные с работой события тоже полагалось задокументировать: прием на работу, увольнение, производство, результаты, несчастные случаи. Бесконечный этот поток бумаги таскали туда-сюда курьеры из расположенного рядом распределительного узла. Должность курьера считалась завидной и ее придерживали для дисциплинированных молодых людей в отличной физической форме, образцовых представителей человечества, которые после обычно занимали желанные должности в офисе коммуны и в комитете.
Большинство заполненных форм поступало из клиники, интернатов, грибных камер и отделений самого муниципального управления. В административном отделе их сортировали, подсчитывали и заносили в указатели, а содержащаяся в них информация включалась в статистику колонии. Особенно важные документы, например, свидетельства о рождении, копировались на хорошую бумагу.
В полдень Андерс сводил Ваню в столовую муниципального управления, где в меню стояли тушеный пастернак и какие-то грибы. Андерс сел за один стол вместе с женщиной и двумя мужчинами откуда-то еще из офисного здания. Ваня села рядом с ним, была представлена остальным, но тут же позабыта. Она с облегчением воспользовалась случаем просто поесть и не лезть в общий разговор. Остальные занялись обсуждением предстоящих выборов в комитет: кто кандидаты? Кто выставил себя болваном, пытаясь пролезть на выборах? Кто похож на перспективный вариант? В конце концов выяснилось, что Андерс намерен избираться. Ваня гадала, что другие скажут о нем, когда окажутся вне пределов его слуха — что он подходящий кандидат или что он придурок.
—В середине дня Андерс сунул Ване в руки коробку с формами, которые она обрабатывала все утро, и повел ее в заднюю часть отдела, где открыл серую дверь. Ваня спустилась за ним по ступенькам в длинную комнату, уставленную шкафами для документов. Ряд шкафов прерывался лишь другой дверью, отмеченной только табличкой «ДВЕРЬ». В шкафах слева хранились документы, касающиеся граждан, справа — документы, относящиеся к администрации колонии. Задача Вани сводилась к раскладыванию форм граждан по нужным личным папкам.
— А там что? — Ваня кивнула на другую дверь.
— Защищенный архив, — коротко ответил Андерс.
— Что это?
— Нас это не касается. — Он выдвинул ящик из общекартотечного шкафа, почти метровой глубины.
Ваня прикрыла рот и принялась сортировать формы по папкам. Все личные дела были одинаковы: свидетельство о рождении, аттестат об окончании и так далее, и тому подобное. Однако запас хорошей бумаги был ограничен. После смерти гражданина его дело полностью удаляли, измельчали и перерабатывали начисто, а его имя добавляли в список умерших. От гражданина оставались только имя, даты рождения и смерти, профессия и причина смерти. Среди сегодняшних бумаг было одно свидетельство о смерти. Ваня удалила соответствующую папку — Анмирс’ Анна Три — и открыла ящик с записями о погибших. Он делился на алфавитные ячейки, и в каждой списки имен. Из любопытства она порылась в ячейке с меткой «Б». Почти в самом верху последнего списка стояло имя: Беролс’ Анна Два, техник на ферме и поэтесса. Причина смерти: несчастный случай. Ей было сорок три года. Дата ее смерти совпадала с датой пожара в развлекательном центре.
Когда Ваня покончила с раскладыванием форм, Андерс вручил ей новую стопку, на этот раз — временных документов, которые требовалось скопировать на свежую микобумагу, пока они ожидали обработки. Эта стопка была толще той, что пришла утром, и заняла у Вани весь остаток дня с одним коротким перерывом на кофе. В четыре часа Ваня отправилась домой с побледневшими и подсушенными от всей этой бумаги пальцами. В ту ночь ей приснился совершенно нормальный сон: она разбирала формы.