Это было похоже на то, как если бы ключ наконец-то скользнул в замок.

Это был деревянный меч, и все же это было не так. Это было частью практики, и все же это было не так.

Кассиан провел ее через восемь различных взмахов и блоков. Каждое движение было индивидуальным, объяснил он, и, как и удары, их можно было комбинировать. Самое трудное было помнить, что вести нужно рукоятью меча — и использовать все свое тело, а не только руки.

— Блок 1, - приказал он, и она подняла меч перпендикулярно своему телу, поднимая его вверх против невидимого врага. — Срез 3. — Она повернула клинок, напомнив себе, что нужно вести его тупой рукоятью, и рубанула вниз под углом. — Удар 1. — Еще один поворот, и она рванулась вперед, вонзив клинок в нагрудник воображаемого врага.

Все остановились, чтобы посмотреть.

— Третий блок, — скомандовал Кассиан. Неста перешла на одноручный захват, ее левая рука поднялась к груди, где он сказал ей держать ее. Это будет ее рука-щит, сказал он, и умение держать ее под рукой будет ключом к ее выживанию. — Второй. — Она вытянула меч по прямой линии вверх, рассекая врага от паха до грудины. — Второй блок. — Она повернулась на одной ноге, вытаскивая меч из груди врага, чтобы перехватить еще один невидимый удар.

Ни в одном из ее движений не было и намека на элегантность или силу. Они были медленными, и ей потребовалась секунда, чтобы запомнить каждый шаг, но она сказала себе, что это займет больше тридцати минут обучения. Кассиан достаточно часто напоминал ей об этом.

— Хорошо. — Он скрестил руки на груди. — Блок 1, срез 3, удар 2.

Она так и сделала. Движения текли быстрее, увереннее. Ее дыхание с каждым ударом становилось синхронным с телом.

— Хорошо, Неста. Снова.

Она могла видеть грязное поле битвы и слышать крики как друзей, так и врагов. Каждое движение было борьбой за выживание, за победу.

— Снова.

Она видела короля Хэйберна, и Котел, и Воронов — видела келпи, и Томаса, и всех тех людей, которые насмехались над бедностью и отчаянием Арчеронов, друзей, которые уходили с улыбками на лицах.

Ее рука была отдаленной болью, вторичной по отношению к той песне в ее крови.

Это было приятно. Это было так, так хорошо.

Кассиан подбрасывал разные комбинации, и она повиновалась, позволяя им течь сквозь нее.

Каждый ненавистный враг, каждый миг, когда она была бессильна против них, выплыл на поверхность. И с каждым движением меча, с каждым вздохом формировалась мысль. Они отдавались эхом с каждым вдохом, каждым толчком и блоком.

Никогда больше.

Никогда больше она не будет слабой.

Никогда больше она не будет в чьей-то власти.

Никогда больше она не потерпит неудачи.

Никогда больше, никогда, никогда.

Голос Кассиана замер, а затем мир замер, и все, что существовало, — это он, его свирепая улыбка, как будто он знал, какая песня ревела в ее крови, как будто он один понимал, что клинок был инструментом, чтобы направить этот бушующий в ней огонь.

Остальные женщины хранили полное молчание. Их нерешительность и потрясение мерцали в воздухе.

Неста медленно оторвала взгляд от Кассиана и посмотрела на Эмери и Гвин, уже двигавшихся к рингу. Кассиан уже приготовил для них деревянные мечи.

В их глазах не было страха. Как будто они тоже видели, что сделал Кассиан. Как будто они тоже слышали эти слова в голове Несты.

Никогда больше.