Он отметил ее собственные раны, наготу под курткой, голые ноги и сапоги. Нож.

Но ни похоть, ни ненависть не затуманили его карих глаз.

Мужчина осторожно указал на то, что она приняла за покрытый листьями валун.

— Это пещера. Достаточно большая, чтобы поместиться внутри.

Неста выпрямилась во весь рост. Пусть он увидит холодную жестокость в ее глазах.

— Ты не проживешь и часа на земле, когда наступит ночь, — сказал мужчина, его по-мальчишески очаровательное лицо было нейтральным. — И если ты еще не взобралась на дерево, то я догадываюсь, что с тобой кто-то раненный.

Он поднял руки. Ни оружия, ни крови на нем, кроме глубокой раны, стекающей по лицу.

— Я пришел с посадочной площадки на западе. — Откуда и она пришла. — Я видел тело в ущелье-это ты сделала с Новиусом, не так ли? Он был голый. Ты в мужской одежде. И это, должно быть, тот самый нож, который пронзил его горло. Ты знаешь, кто, черт возьми, бросил сюда оружие?

Неста хранила молчание. Вокруг них сгущалась ночь.

Мужчина пожал плечами, когда она не ответила.

— Я решил идти на север, надеясь добраться до Рамиэля менее проторенным путем, избегая, если смогу, конфликта с остальными. Я с тобой не собираюсь бороться. Но сейчас я иду в эту пещеру, и если ты будешь умна, то приведешь с собой того, кто с тобой, и тоже войдешь.

— Чтобы ты взял мое оружие и убил во сне?

Карие глаза мужчины блеснули.

— Я знаю, кто ты. Я не настолько глуп, чтобы убивать тебя.

— Тебя бы простили.

— Фейра Разрушительница Проклятья не простит мне убийства ее сестры.

— Значит, ты делаешь это, чтобы завоевать ее расположения?

— Разве это имеет значение? Я клянусь самим Эналиусом, что не убью ни тебя, ни того, кто с тобой.

— Ты не убьешь или не причинишь нам какой-либо вред. Это сделает кто-нибудь из твоих знакомых.

Легкая улыбка.

— Ты быстро приспособилась к правилам фейри. Но да. И в этом я тоже клянусь.

Горло Несты дрогнуло, когда она оценила выражение лица мужчины. Взглянула на скрытый вход в пещеру позади него.

— Мне нужна помощь, чтобы нести ее.

***

Они не рискнули разжечь огонь в пещере, но мужчина, которого звали Бальтазар, предложил свой толстый шерстяной плащ, чтобы прикрыть Эмери. Неста надела на Эмери одежду мертвого мужчины, оставив на себе только кожаную куртку, и, хотя это шло вразрез с ее принципами, она позволила Бальтазару сесть с другой стороны, его тепло просочилось в ее замерзшее тело.

— Когда рассветет, уходи, — сказала Неста в темноту затхлой, заросшей листьями пещеры, когда наступила ночь.

— Если мы переживем эту ночь, я с радостью уйду, — сказал Бальтазар. — Лесные звери могут учуять кровь твоей подруги и выследить нас прямо в этой пещере.

Неста скользнула взглядом по молодому воину.

— Почему ты не убиваешь всех?

— Потому что я хочу добраться до горы и стать Ористианианцем. Но если я встречу кого-то, кого захочу убить, я не буду колебаться.

Наступила тишина.

Через несколько мгновений хрустнули ветки.

Тело Бальтазара напряглось, дыхание стало невероятно тихим. В кромешной тьме пещеры единственными звуками были шорох их одежды и шелест листьев под ними.

Вой разорвал ночь, и Неста вздрогнула, крепче прижимая к себе Эмери.

Но треск веток и вой стихли, и тело Бальтазара расслабилось.

— Это только начало, — прошептал он в темноту. — Они будут рыскать до рассвета. Она не хотела знать, что там было. Не тогда, когда вдали послышались крики. — Некоторые умеют лазить по деревьям, — пробормотал Бальтазар. — Глупые воины забывают об этом.

Неста молчала.

— Я возьму караул первым, — сказал воин. — Отдыхай.

— Прекрасно. — Но она не смела закрыть глаза.

***

Неста не спала всю ночь. Если Бальтазар и знал, что она не спала во время его дежурства, то не сказал. Она использовала это время, чтобы сделать свои упражнения по успокоению Разума.

Треск кустарника под лапами и когтями крадущихся зверей и крики иллирийцев продолжались часами.

Когда Бальтазар толкнул ее коленом, и она притворилась, что просыпается, он только пробормотал, что собирается спать, и прижался к ней. Неста позволила себе впитать его тепло в холодном воздухе пещеры. Было ли его глубокое дыхание настоящим сном или притворным, как у нее, ей было все равно.

Неста держала глаза открытыми, даже когда они становились невыносимо больными и тяжелыми. Даже когда тепло от двух ее спутников угрожало усыпить ее.

Она не хотела спать. Ни на секунду не ослабит бдительности.

Рассвет в конце концов просочился сквозь решетку ветвей, и крики и вой стихли, а затем исчезли. Быстрый осмотр в тусклом свете показал, что, хотя ее подруга осталась без сознания, рана на голове Эмери перестала кровоточить. Но…

— Сегодня ты найдешь много одежды, — сказал Бальтазар, словно прочитав ее мысли. Он вышел на дневной свет, огляделся и тихо выругался. — Много одежды.

Эти слова заставили Несту выскочить из пещеры.

Повсюду лежали крылатые тела, многие наполовину съеденные.

Порыв ветра взъерошил темные волосы Бальтазара, когда он уходил.

— Удачи тебе, Арчерон.

***

Эриса нигде не было видно в землях окружающих замок королевы. Но Азриэль встретил проходящего мимо торговца людьми по дороге из дворца, который не колебался, когда его спросили, не прибыл ли недавно мужчина-фейри. Он с готовностью сообщил, что позавчера ночью в замок притащили рыжеволосого. Он слышал в таверне, что мужчина скоро будет доставлен в другое место.

— Мы подождем здесь, пока они не покинут замок. Тогда выследи их из облачного покрова, — сказал Азриэль, лицо его потемнело.

Кассиан хмыкнул в знак согласия и провел рукой по волосам. Он почти не спал, думая о Несте, Фейре и Рисе.

Кассиан и Азриэль не обсуждали сделку своего брата, которая обречет Риса, если Фейра не переживет роды. Потерять ее было бы невыносимо, но и потерять Риса тоже … Кассиан не мог думать об этом без тошноты. Возможно, Амрен работает над тем, чтобы отменить сделку — если кто-то и мог придумать способ, то это была она. Или Гелион, предположил он.

Однако Кассиан и Азриэль находились за пределами досягаемости силы дэмати Риса и Фейры. У них не было никаких новостей.

Но он бы узнал, если бы Неста была мертва. В своем сердце, в своей душе он чувствовал это. Почувствовал бы.

Мэйты чувствовали друг друга.

Даже если она отвергла эту связь.

***

Неста пережила ночь благодаря слепой удаче и иллирийцу, который больше интересовался политикой, чем убийствами.

Изнеможение замедляло каждое движение, пока Неста пробиралась сквозь расчлененные тела, снимая одежду, которая была цела и не запятнана кровью или телесными жидкостями. Многие воины обделались, когда их нашли лесные звери. Найти чистую пару брюк было непростой задачей.

Но Неста собрала достаточно, включая пару сапог поменьше для себя и один комплект для Эмери, и взяла еще один кинжал, две фляги с водой и то, что, казалось, было чьим-то недоеденным обедом, в виде кролика.

К тому времени, как она вернулась в пещеру — одетая, напоенная и с половинкой кроличьей ножки в руке… Эмери уже проснулась. Слабая, но в сознании. Она ничего не сказала, когда Неста протянула ей мясо и воду, а затем помогла одеться.

Только когда Неста вывела ее из пещеры и Эмери осмотрела бойню, она прохрипела:

— Гвин?

Неста, обхватив Эмери за талию, подняла свободную руку — ту, что с браслетом на запястье. Она медленно указала рукой направление.

— На юг, — сказала она, когда амулет блеснул. Общее местоположение Гвин не изменилось со вчерашнего дня.

Эмери глубоко вздохнула. Подняла свой браслет на юг. Амулет теперь сверкал почти неистово, излучая острое чувство необходимости двигаться, действовать, быть быстрым.

Удивление мелькнуло в глазах Эмери, прежде чем стало серьезным, почти мрачным.

— Давай поторопимся.