Эмери подтвердила, что на нее напали и преследовали мужчины, которых Неста видела у реки. Она прыгнула туда в качестве последнего шанса выжить, ударилась головой о камень и ничего не помнила до самой пещеры.

Неста быстро и не скрывая подробностей рассказала ей о своих встречах, пока они пробирались на юг, в основном молча, прислушиваясь к любым проходящим иллирийцам. Несколько одиноких воинов не обращали на них внимания, когда они тащились мимо, покрытые кровью, направляясь на восток; несколько стай сражались друг с другом; и еще больше тел лежало на холодной земле.

Они осматривались в поисках любого проблеска медных волос. Но они не видели и не слышали никаких признаков Гвин. Они не говорили о том, ведут ли их чары браслетов к телу.

День прошел, и с наступлением ночи они нашли еще одну пещеру, где остались прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Эмери настояла на том, чтобы нести первую вахту, и Неста наконец уснула. Когда подруга разбудила ее, у Несты возникло ощущение, что Эмери позволила ей подремать дольше, чем следовало.

Утром они вышли и обнаружили на земле кровь, смешанную со снегом. Следы животных вокруг входа в пещеру были достаточно большими, чтобы у Несты свело живот.

Вскоре начался снегопад. Достаточный, чтобы скрыть мир впереди и позади, а вместе с ним и всех врагов. Они дрожали с каждым шагом на юг, хотя и надели дополнительные куртки павших воинов, и когда утро клонилось к полудню, Неста сжала пальцы, чтобы не замерзнуть.

Если она выживет, то никогда больше не будет жаловаться на летнюю жару; никогда больше не будет принимать как должное свое пальто, шляпу, перчатки и этот дурацкий шарф, который Кассиан заставлял ее надевать.

— Я чувствую запах огня, — пробормотала Эмери. В последний раз они разговаривали несколько часов назад, вместо этого сосредоточившись на том, чтобы отогнать холод, который был таким глубоким, что у них болели зубы.

Они остановились за двумя соснами, осматривая местность и тяжелое от снега небо. Неста обратилась к своему обонянию.

— Сюда, — сказала она, склонив голову влево. — Огонь тоже в том направлении-ветер несет дым с того холма.

— Это может быть огонь Гвин, — с надеждой предположила Эмери.

Неста кивнула, успокаивая колотящееся сердце. Они медленно продвигались вперед, перебегая от дерева к дереву, прислушиваясь к любой опасности вокруг, к любому намеку на Гвин впереди. Они двигались уже несколько минут, когда до них донесся смех. Мужской смех.

Лицо Эмери побледнело, когда она протянула браслет к источнику смеха. Чары сияли, сверкая даже в слабом зимнем свете солнца.

— Держись с подветренной стороны, — мрачно сказала Неста. — Мы возьмем холм с южной стороны.

***

На ветке у края лагеря висела ночная рубашка.

Желудок Несты поднялся, скудный завтрак обжег горло. Тихий вздох Эмери был единственным признаком страха и боли за подругу, они поднимались по последнему холму к воинам, расположившимся на вершине. Они хвастались убитыми мужчинами, оставшимися на пути к Рамиэлю. Неста напряглась, пытаясь расслышать хоть малейший намек на присутствие среди них женщины. Если ночная рубашка Гвин висела на дереве, то Гвин…

К черту связь с Рамиэлем. Она проведет здесь остаток недели, медленно убивая их всех.

Гребень хребта лежал в десяти футах над ними.

Неста контролировала свое дыхание, сохраняя его тихим и неглубоким, как это делали Валькирии. Взглянув на Эмери, она поняла, что женщина делает то же самое, хотя в ее темных глазах вспыхнула ярость.

Перед тем как взобраться на склон, они решили, что, поскольку крылья Эмери возвышались над ее головой, Неста оценит, что лежит за гребнем. Эмери держала два ножа, Неста-один кинжал, иллирийский лук и две стрелы. Несте придется использовать свой взгляд, чтобы собрать информацию о том, какое оружие было у мужчин.

Они обменялись последним взглядом, как раз когда мужчины разразились смехом, и Неста поднялась. Только достаточно высоко, чтобы она могла видеть край гребня.

Десять мужчин сидели вокруг костра и ели. У одних были топоры, у других-мечи, у третьих-ножи. Неста выбрала мужчину в середине, смеющегося и говорящего громче всех, как вожака. Его лицо — она видела его раньше. Где-то.

Никаких признаков Гвин. Неста нырнула обратно, поворачиваясь к Эмери.

Но Эмери уже не было. Ее тащили вниз по склону и держали два ухмыляющихся мужчины.

***

Никто не входил и не выходил из высокого серого каменного замка. Азриэль и Кассиан по очереди обходили его сверху, ожидая каких-либо признаков удаляющейся группы, но ворота не открывались. Никто даже не приходил и не уходил из окруженного стеной города. Как будто ворота были заперты, а люди остались внутри. На холмах вокруг него тоже не было деревень.

Замок, казалось, поднялся из земли и замер там, присев на корточки, как какой-то огромный зверь.

— Бриаллин должна знать, что мы здесь, — сказал Кассиан, когда его последняя проверка с неба была завершена. — Ты думаешь, она ждет, когда мы начнем действовать?

— Думаю, лучше спросить, жив ли еще Эрис, — пробормотал Азриэль, и тени зашептали ему на ухо. — Я не могу ничего прочитать.

— Ждать бессмысленно. Мы должны ворваться. Держась подальше, чтобы она даже не заметила, что мы здесь, и не поддалась искушению использовать на нас Корону.

— Я же сказал тебе: это место охраняется таким же количеством оберегов, как и Дом Ветра. Если Бриаллин переместит Эриса, тогда нам лучше поймать его.

— Может быть, торговец ошибся.

— Может быть. Мы продолжим наблюдение до завтра. — Азриэль скрестил руки на груди. — Я знаю, что ты хочешь помочь Несте. Может быть, Амрен найдет какую-нибудь лазейку в законах…

Кассиан с трудом сглотнул.

— Нет никакой лазейки. Если я вмешаюсь, нам обоим конец. И даже если бы я это сделал, Неста убила бы меня. Она никогда мне этого не простит. — В последние дни ему не оставалось ничего другого, кроме как размышлять об этом. Судьба Несты была в ее руках. Она была достаточно сильна, чтобы проложить свой собственный путь, даже через ужасы Кровавого Обряда. Он сам научил ее этому.

И даже если бы законы разрешили это, он никогда не отнял бы у нее этого: шанса спастись самой.

***

— Я не думал, что ты настолько глупа, чтобы попасться на ночной рубашке, но полагаю, что в этом разница между женщиной, считающей себя воином, и настоящим воином, — сказал лидер с холодным лицом, когда Неста и Эмери были брошены к его ногам. Он усмехнулся, его глаза остекленели настолько, что Неста подумала, не пронес ли кто-нибудь ящик вина вместе с оружием. — Привет, Эмери.

Тогда Неста узнала мужчину. Беллиус, ненавистный кузен Эмери.

Эмери только сплюнула:

— Где она, черт возьми?

Беллиус пожал плечами.

— Нашел ночную рубашку несколько миль назад. Возможно, какой-нибудь другой воин трахнул и убил ее. — В его улыбке не было ничего, кроме зла. — Тебе не следовало приходить сюда, кузина.

— Меня привезли сюда против моей воли, кузен. Но теперь я с удовольствием докажу, что вы с отцом ошибались.

Его зубы блестели в тусклом снежном свете, пробивавшемся сквозь полог леса.

— Ты опозорила своего отца. Опозорила нашу семью.

Неста посмотрела на свое оружие, лежащее у ног мужчины, все оно было отдано после поимки Эмери.

— Это ты нарушил правила Обряда, притащив оружие? — Неста кипела.

Беллиус снова усмехнулся, хотя глаза его оставались затуманенными. В его темных волосах собрались снежинки.

— Я бы не назвал это нарушением правил. И она тоже.

Неста замерла. Она уже видела этот остекленевший взгляд раньше-на лицах солдат Эриса.

И это слово — она. Неужели Бриаллин каким-то образом заманила Беллиуса в ловушку Короной? Он выглядел остекленевшим, когда она увидела его в магазине Эмери несколько месяцев назад. Когда он недавно вернулся из разведывательной поездки на континент. Бриаллин, должно быть, перехватила его тогда. Возможно, использовала Корону, чтобы повлиять на иллирийцев, чтобы нарушить их священные правила Обряда, чтобы подбросить оружие. Но почему?

— Ты же знаешь, я не могу позволить тебе уйти отсюда живой, — сказал Беллиус Эмери, когда женщина затряслась от ярости. — Наша семья никогда не оправится от позора.

— Пошел ты, — прорычала Эмери. — К черту твою семью.

Беллиус просто смотрел на Несту, слабо улыбаясь. Он стряхнул снег с плеч куртки.

— Я первый в очереди на суку Высшую фейри, — сказал он своим воинам.

Внутренности Несты скрутило, кислота прожгла ее. Она должна была найти какой-то выход из этой ситуации, даже в меньшинстве, безоружная, без магии…

Чистая паника и ярость на лице Эмери сказали ей, что ее подруга тоже не нашла никакого решения.

Беллиус шагнул к ним.

А потом кровь брызнула ему на лицо, когда кишки одного из его дружков вывалились на снег перед ним.

***

То, что ползло по гребню, было порождением кошмаров. Наполовину кошка, наполовину змея, с черным мехом, острыми когтями и крючковатыми зубами. Она остановилась на краю лагеря. Не посмотрела вниз на выпотрошенный труп воина, чей живот она вспорола одним ударом. Кровь окрасила снег вокруг широким кругом.

Воины, а с ними и Беллиус, приготовились. Последний выхватил меч.

Существо прыгнуло. Воины закричали, оружие сверкнуло в окровавленной, визжащей схватке.

— Беги, — приказала Неста Эмери, вскакивая на ноги. Она выхватила свое оружие, и Эмери рванулась, чтобы схватить меч, который вылетел из руки воина и упал в снег.

С другой стороны хребта раздался женский голос:

— Сюда!

Неста чуть не зарыдала от этого голоса, от медной шевелюры, промелькнувшей вдали, от руки, манящей подальше от Беллиуса и его мужчин, сражающихся с рвущейся на них тварью. Неста и Эмери добрались до края холма и соскользнули вниз, разбрасывая снег. Гвин ждала с другой стороны, окровавленная и в одежде воина, лицо грязное и поцарапанное, но глаза ясные.