В этом году он молился, чтобы все было по-другому. Все и было по-другому.

Неста сегодня была лучше, чем в прошлом году. Совсем другим человеком. Она не смеялась свободно, как Мор и Фейра, и не улыбалась сладко, как Элейн, но она говорила, и занималась чем-то, и иногда ухмылялась. Она все видела, все слышала. Даже огонь, на который она, казалось, не обращала внимания. Гордость наполнила его грудь — и облегчение. Она только усилилась, когда он заметил, что она достаточно заботилась об отчужденности Аза, чтобы подойти к нему поболтать.

Только Амрен не обращала на нее внимания, а Неста не обращала внимания на Амрен. Напряжение между ними превратилось в живую полосу молний. Но никто ничего не сказал, и они, казалось, довольствовались тем, что притворялись, будто друг друга не существует.

Никто не предлагал подарки для ребенка, поскольку это шло вразрез с традицией фейри делать это до рождения ребенка, боясь вызвать неудачу, посчитав это благословением слишком рано. Но подарки для Фейры на день рождения были щедрыми — возможно, даже вызывающе щедрыми.

Подарки для Кассиана были обычной странной смесью: древний манускрипт о войне от Риса, мешок вяленой говядины от Азриэля—я буквально не мог придумать ничего, что бы тебе понравилось больше, сказал Аз, когда Кассиан рассмеялся — и отвратительно уродливый зеленый свитер от Мор, который придавал его коже желтушный цвет. Амрен подарила ему дорожный набор специй—чтобы не мучиться, когда окажешься в Иллирии, — а Элейн подарила ему специально изготовленную керамическую кружку с крышкой, с которой он мог бы путешествовать, заколдованной от повреждений и сохранявшей чай теплым в течение нескольких часов.

Фейра подарила ему картину, которую он открыл наедине, и ему пришлось сдержать слезы, прежде чем он спрятал ее за кресло. Портрет его, Азриэля и Риса, стоящих на Рамиэле после Кровавого Обряда. Окровавленные, покрытые синяками и грязью, с лицами, полными мрачного триумфа, их руки были соединены, когда они коснулись монолита на его вершине. Должно быть, она заглянула в сознание Риса в поисках этого образа.

Кассиан поцеловал ее в щеку, при опустившемся на мгновение щите, и пробормотал слова благодарности. Он будет лелеять эту картину всю оставшуюся жизнь.

Они с Люсьеном не обменялись подарками, хотя мужчина принес подарок для Фейры и один для своей пары, которая едва поблагодарила его, открыв жемчужные серьги. Сердце Кассиана сжалось от боли, отразившейся на лице Люсьена, когда он попытался скрыть разочарование и тоску. Элейн только глубже ушла в себя, и от этой новообретенной смелости не осталось и следа.

Кассиан чувствовал, что Неста наблюдает за ним, но когда он посмотрел, ее лицо было непроницаемо. Никто не подарил ей подарков, кроме Фейры и Элейн, которые вместе подарили ей годовой кредит на покупку книг в ее любимом книжном магазине в городе. В нем было около трехсот книг, которые, по их мнению, она не смогла бы прочесть за год. Он знал, что лучше было бы подарить пятьсот книг.

Но тут к ней подошел Азриэль. Неста моргнула, увидев подарок, который Говорящий с тенями положил ей на колени.

— Я ничего тебе не принесла, — прошептала она Азу, и ее щеки порозовели.

— Я знаю, — сказал он, улыбаясь. — Ничего страшного.

Кассиан попытался сосредоточиться на подарке в своих руках — серебряной расческе и щетке, которые он подарит Мор, с выгравированным на них именем, — но его взгляд зацепился за пальцы Несты, когда она открывала маленькую коробочку. Она посмотрела на то, что было внутри, затем в замешательстве посмотрела на Азриэля.

— Что это?

Азриэль взял маленькую сложенную серебряную палочку и развернул ее. На одном конце был зажим, на другом-маленький стеклянный шар.

— Ты можешь прикрепить это к любой книге, которую читаешь, и маленький шар фейского света засияет. Так что тебе не придется щуриться, когда ты читаешь ночью.

Неста прикоснулась к стеклянному шару, размером не больше ногтя большого пальца, и внутри замерцал свет фэйри, отбрасывая на ее колени яркое легкое сияние. Она снова постучала по нему, и он выключился. А потом она вскочила на ноги и обняла Азриэля.

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Но Азриэль усмехнулся и нежно обнял ее. Кассиан улыбнулся, увидев это — увидев их.

— Спасибо, — сказала Неста, быстро отодвигаясь, чтобы полюбоваться устройством. — Это блестяще.

Азриэль покраснел и отступил назад, тени закружились.

Неста посмотрела на Кассиана, и в ее глазах снова вспыхнул огонек. Этого было достаточно, что он чуть не отдал ей свой подарок.

Но учитывая, как прошла прошлогодняя попытка, учитывая, что после бала она держалась подальше от его постели… Он сдержался.

На случай, если она снова разобьет ему сердце.

***

К часу ночи глаза Несты болели от усталости. Остальные все еще пили, но поскольку ей не предложили вина — да и не хотелось, если уж на то пошло, — она не присоединилась к их пению и танцам. Хотя она взяла себе третий кусок смехотворно большого розового праздничного торта Фейры.

Кассиан сказал, что они останутся здесь на ночь, так как он будет слишком пьян, чтобы доставить их обратно в Дом Ветра, а Мор и Азриэль будут слишком пьяны, чтобы рассеять их, не говоря уже о том, что ему все равно придется лететь с ними последний отрезок пути. Рис и Фейра, вероятно, будут наслаждаться друг другом к тому времени, когда все будут готовы уйти.

Дверь, к которой ее направила Фейра, была уже открыта, в роскошной спальне, украшенной белыми, кремовыми и коричневыми цветами, горели огни фейри. На мраморной каминной полке мерцали свечи в стеклянных сосудах. Шторы были уже опущены на ночь, тяжелые полосы голубого бархата — единственный яркий цвет в комнате, наряду с несколькими голубыми безделушками. Она была успокаивающей и пахла жасмином, именно такой комнатой она бы и обставила себя, будь у нее такая возможность.

Она поняла, что ей дали шанс. Фейра просила, а она отказалась. Очевидно, Фейра сделала это сама, каким-то образом зная, что ей понравится.

Неста сидела у маленького туалетного столика, глядя на свое отражение в тишине.

Ее дверь со скрипом отворилась, и тут появился Кассиан, прислонившись к дверному косяку и глядя на нее в зеркало.

— Ты не хотела пожелать мне спокойной ночи?

Ее сердце бешено заколотилось.

— Я устала.

— Ты устаешь уже несколько ночей. — Он скрестил руки на груди. — Что происходит?

— Ничего. — Она повернулась на мягком стуле у туалетного столика. — Почему ты не внизу?

— Ты не спросила о своем подарке.

— Я полагала, что не получу его от тебя.

Он оттолкнулся от дверного косяка и закрыл за собой дверь. Он поглощал весь воздух в комнате, просто стоя там.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Я только что так решила.

Он вытащил из кармана пиджака маленькую коробочку и поставил ее на кровать между ними. — Сюрприз. — Когда она приблизилась, Кассиан сглотнул, единственный признак того, что это что-то значило для него.

Руки Несты вспотели, когда она подняла коробку, рассматривая ее. Но она еще не открыла его.

— Я сожалею о том, как вела себя в прошлое Солнцестояние. За то, какой ужасной я была.

Тогда он тоже сделал ей подарок. И ей было все равно, она была так несчастна, что хотела причинить ему боль. За заботу.

— Я знаю, — хрипло сказал он. — Я простил тебя давным-давно. — Она все еще не могла смотреть на него, даже когда он сказал: — Открой.

Ее руки слегка дрожали, когда она нашла серебряный шар, уютно устроившийся в черной бархатной коробке. Он был размером с куриное яйцо, круглый, за исключением одной части, которая была расплющена, чтобы его можно было поставить на поверхность.

— Что это?

— Дотронься до верха. Просто стукни.

Бросив на него озадаченный взгляд, она так и сделала.

В комнату ворвалась музыка.

Неста отскочила назад, прижав руку к груди, когда он рассмеялся.

Но… музыка заиграла из серебряного шара. И не просто музыка, а вальсы с бала в тот вечер, чистые и свободные от шума толпы, как будто она сидела в театре и слушала их.

— Это не шар Веритас, — сумела сказать она, когда вальс полился из шара, такой чистый и совершенный, что ее кровь снова запела.

— Нет, это Симфония, редкое устройство со двора Гелиона. Он может ловить музыку внутри себя и воспроизводить ее для тебя. Первоначально он был изобретен, чтобы помочь сочинять музыку, но по какой-то причине так и не пригодился.

— Как тебе удалось избавиться от шума толпы? — удивилась она.

Его щеки покрылись румянцем.

— Я вернулся на следующий день. Попросил музыкантов из Вытесанного Города сыграть для меня все это еще раз, плюс кое-что из их любимых. — Он кивнул на шар. — А потом я пошел в одну из твоих любимых таверн, нашел этих музыкантов и заставил их играть …

Он замолчал, увидев ее склоненную голову. Слезы, которые она не могла остановить. Она не пыталась бороться с ними, когда музыка полилась в комнату.

Он сделал все это для нее. Он нашел для нее способ иметь музыку — всегда.

— Неста, — выдохнул он.

Она закрыла глаза от осознания, поднимающегося в ней подобно приливной волне. Он сметет все на своем пути, как только она это признает. Поглотит ее целиком. Этой мысли было достаточно, чтобы она выпрямилась и вытерла слезы.

— Я не могу принять это.

— Это было сделано для тебя, — мягко улыбнулся он.

Она не могла вынести этой улыбки, его доброты и радости, когда поправила:

— Я не приму его. Верни его.

Его глаза закрылись.

— Это подарок, а не чертово обручальное кольцо.

Она напряглась.

— Нет, я обращусь за этим к Эрису.

— Повтори еще раз.

Она сделала свое лицо холодным, единственным щитом, который у нее был против него.

— Рис говорил, что Эрис хочет, чтобы я стала его невестой. Он сделает все, что мы захотим, в обмен на мою руку.

Сифоны на руках Кассиана замерцали.

— Ты не собираешься сказать «да».