Кассиан приготовился к правде, убийственной, опасной правде, которая должна была открыться о Несте. Но Рис сказал:

— Из моей личной коллекции. Семейная реликвия.

— У тебя была Изготовленная вещь, и ты прятал ее все эти годы? Во время войны?

— Не принимай нашу щедрость как должное, — тихо предупредила Фейра Эриса.

Эрис замер, но кивнул. Он протянул коробку Рису.

— Тогда я оставлю его на ваше попечение, пока буду танцевать. — Он добавил с искренностью, в которую Кассиан почти поверил: — Спасибо.

Фейра кивнула, когда Рис взял шкатулку и поставил ее рядом со своим троном.

— Используй его хорошо. — Она мягко улыбнулась Эрису. — Обычно я приглашаю вас на танец, но мое состояние настолько ухудшилось, что я беспокоюсь о том, что такое сильное вращение может сделать с моим желудком. — Это была чистая правда. Фейра сбежала с ужина три дня назад, чтобы найти ближайший туалет. Теперь она демонстративно переводила взгляд с одной сестры на другую. Элейн производила вполне сносное впечатление заинтересованности. Неста выглядела просто скучающей. Как будто они не отдали только что Сделанный ею кинжал.

Возможно, потому, что взгляд Несты скользнул по танцующей, мерцающей толпе. Как будто она ничего не могла с собой поделать, когда музыка нарастала. Казалось, она слушает вполуха. Может быть, музыка значила для нее больше, чем кинжал, больше, чем магия и сила.

Фейра заметила направление взгляда Несты.

— Моя старшая сестра займет мое место.

Неста едва взглянула на Эриса, который перевел свой оценивающий взгляд с Элейн на старшую сестру Арчерон со смесью настороженности и решимости, от которой у Кассиана заскрежетали челюсти. Или это был бы скрежет, если бы он вовремя не овладел собой, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, когда Неста направилась к Эрису.

Эрис протянул руку, и Неста приняла ее, ее лицо было нейтральным, подбородок высоко поднят, каждый шаг скользил. Они остановились на краю танцпола, отодвинувшись друг от друга.

Другие наблюдали со стороны, как танец закончился и начались вступительные аккорды следующего, арфа бренчала высоко и сладко. Эрис протянул руку с полуулыбкой на губах.

Словно струны арфы обвились вокруг руки Несты, она подняла ее и вложила свою ладонь в его руку как раз в тот момент, когда прозвучал последний, быстрый звук арфы.

Зазвучали ударные и рожки; низкие струнные инструменты начали стремительный ритм музыки. Призыв к танцу в обратном отсчете к движению. Кассиан напомнил себе дышать, когда Эрис скользнул своей широкой рукой по талии Несты, прижимая ее к себе. Она вздернула подбородок и посмотрела ему в лицо, когда загремел барабан.

И когда скрипки начали свою размашистую песню, манящую взад-вперед, Неста двигалась так, словно само ее дыхание было приурочено к музыке. Эрис следовал с ней, и было ясно, что он знал нюансы танца и точные ноты, но Неста …

Она подобрала юбки другой рукой, и когда Эрис повел ее в начальные движения вальса, ее тело расслабилось и напряглось в стольких разных местах, что Кассиан не знал, куда смотреть: она была согнута, сформирована и направлена звуком.

Даже глаза Эриса расширились от этого — чистое мастерство и грация, каждое движение ее тела точно настроено на каждую ноту и трепет музыки, от кончиков пальцев до вытянутой шеи, когда она поворачивалась, изгибая ее спину в удерживаемой ноте. Кассиан осмелился взглянуть на Фейру и Риса и обнаружил, что даже их обычно спокойные лица немного расслабились.

К тому времени, как Неста и Эрис закончили свой первый круг по танцполу, у Кассиана появилось чувство, что Элейн недооценила способности своей сестры.

***

Музыка прожигала Несту насквозь.

Был ли когда-нибудь в мире такой совершенный, полудикий звук? Воспоминания Мор с Веритаса были ничто по сравнению с этим, когда она слышала его вживую, танцевала в нем. Музыка текла и плыла вокруг нее, наполняя ее кровь, и если бы она могла это сделать, то растворилась бы в мелодии, стала бы раскатистыми барабанами, парящими скрипками, лязгающими тарелками с ответным ударом, рогами и тростником с их высокой дугообразной песней.

Внутри нее не хватало места для этого звука, для всего, что он заставлял ее чувствовать — не хватало места в ее уме, сердце, теле; и все, что она могла сделать, чтобы почтить его, поклониться ему, — это танцевать.

Эрис, к его чести, не отставал.

Она не сводила с него глаз на протяжении каждого шага, позволяя ему чувствовать ее гибкое тело, как оно было податливо, когда она выгибалась под стать нотам. Его рука сжалась на ней, пальцы впились в ее спину, и она позволила легкой улыбке появиться на ее красных губах.

У нее никогда не было такого цвета губ. Это выглядело как воплощение греха. Но Мор сделала это вместе с жидкой краской на верхних веках. И когда Неста наконец посмотрела в зеркало, она увидела, что смотрит не на себя.

Она видела Королеву Ночи. Такую же безжалостную, холодную и прекрасную, какой хотел сделать ее бог Лантис. Женой Смерти.

Сама Смерть.

Эрис отпустил руку с талии, чтобы закружить ее, и не было никаких усилий, чтобы приурочить ее вращение к трепету нот, ее пристальный взгляд вернулся к нему точно так же, как музыка вернулась к мелодии. Пламя закипело в его глазах, и он снова закружил ее — не предписанное движение в танце, но она последовала за ним, резко повернув голову, чтобы еще раз встретиться с ним взглядом, ее юбки закружились.

Его губы одобрительно скривились, испытание прошло.

Неста ухмыльнулась в ответ, сверкнув глазами. Заставь его ползать, — сказала Мор. И она это сделает.

Но сначала она потанцует.

***

Кассиан знал этот вальс. Веками смотрел и танцевал. Знал, что его последние полминуты были быстрым безумием нот и нарастающим, величественным звуком. Знал, что большинство танцоров будут продолжать вальсировать, но самые смелые, самые искусные будут делать двенадцать вращений, женщина слепо поворачивалась с одной рукой над головой, вращалась снова, снова и снова своим партнером, когда они двигались по танцполу. Вращение означало, в лучшем случае выглядеть дураком, в худшем поцелуй с мраморным полом.

Неста пошла на это.

И Эрис последовал за ней, глаза его горели диким восторгом.

Музыка вступила в свой грохочущий финал, барабаны били, скрипки жужжали, и вся комната замерла, глядя на Несту.

На Несту, эту некогда человеческую женщину, победившую смерть, которая теперь сияла так, словно поглотила луну.

Между ударами Эрис поднял руку Несты над головой и развернул ее с такой силой, что ее пятки оторвались от земли. Она едва закончила вращение, когда он снова развернул ее, ее голова повернулась с такой точностью, что у Кассиана перехватило дыхание.

А ее ноги …

Одно вращение за другим, двигаясь по опустевшему танцполу, как ночная буря, ноги Несты в туфлях танцевали так быстро, что движения казались почти размытыми. Он знал, что Эрис вращал ее, но ноги держали ее, подталкивали. Именно она вела этот танец. На седьмом круге она закружилась так быстро, что поднялась на цыпочки.

На девятом круге Эрис отпустил пальцы. И Неста, все еще вытянув руку над головой, повернулась еще трижды. Каждый из сапфиров на ее диадеме мерцал, словно освещенный внутренним огнем. Рядом кто-то ахнул. Это могла быть Фейра.

И когда Неста закружилась в одиночестве — на носках одной ноги — она улыбнулась. Не скользкая улыбка придворного, не застенчивая, а чистая, дикая радость, вызванная музыкой, танцем и ее искренней покорностью.

Это было все равно что увидеть, как кто-то рождается. Оживает.

К тому времени, как Неста закончила последний поворот, этот абсурдный вызов основным законам движения и пространства, Эрис снова держал ее за руку, вращая ее еще три раза, его рыжие волосы сверкали, как огонь, словно эхо неконтролируемой, темной радости, вырвавшейся из него.

Мать Несты хотела для нее принца. Теперь Кассиан думал, что она недооценила свою дочь. Только король или император годился для человека с таким уровнем мастерства.

Она соблазняла Эриса. Ропот Вытесанного Города подтвердил, что Кассиан был не единственным, кто заметил это.

Глаза Эриса светились неприличным желанием, когда он упивался улыбкой Несты, сиянием вокруг нее. Он знал, во что может превратиться Неста, будь у нее хоть капля честолюбия. Правильное руководство.

Если он узнает, что Ужасный Клад отвечает ей, что она Сделала его новый кинжал …

Это было ошибкой-привезти ее сюда. Чтобы поставить ее перед Эрисом, перед всем миром.

Выйдя из кокона горя и ярости, эта новая Неста вполне могла поставить на колени целые дворы. Королевства.

Музыка росла и росла, все быстрее и быстрее, и когда прозвучали последние ноты, Эрис снова отпустил ее. Неста снова развернулась, еще три точных, совершенных оборота, когда Эрис опустился перед ней на колено и подняла руку.

Последняя нота взорвалась и удержалась, и Неста остановилась со сверхъестественной легкостью, взяв Эриса за руку, выгнула спину, и вскинула другую руку, олицетворяя портрет триумфа.

***

Начался следующий танец, и Неста не колебалась, когда Эрис ввел ее в него. Это был более легкий танец, чем первый, музыка которого была песней в ее крови.

Ее партнер мог быть чудовищем, но он умел танцевать. Знал, как ее тело кричало, чтобы сделать эти дополнительные, одиночные повороты, и отпустить ее не один, а два раза, и даже тогда этого было недостаточно. Если бы на ней не было тяжелого платья, она, возможно, попросила бы оркестр сыграть песню снова, чтобы она могла просто исполнять поворот за поворотом в одиночку.

Она была пьяна от музыки. Но второй танец не требовал ни дикого вращения, ни избытка эмоций. Как будто дирижер оркестра, спрятавшийся в этой комнате, хотел, чтобы она передохнула. Или, по крайней мере, поговорила с ее партнером.