Кассиан обычно с нетерпением ждал Зимнего Солнцестояния по множеству причин, начиная с обычных трех дней пьянства с семьей и заканчивая буйным весельем его ежегодного боя в снежки с братьями. За этим следовала баня и еще больше выпивки, обычно до тех пор, пока все трое не теряли сознание в разных дурацких позах. Однажды он проснулся в светлом парике и с вечнозеленой гирляндой вокруг паха, похожей на набедренную повязку. Она ужасно кололась и чесалась — хотя это было ничто по сравнению с его мучительным похмельем.

В глубине души он любил Зимнее Солнцестояние, потому что проводил огромное количество времени с людьми, которыми он дорожил больше всего.

В этом году, как и в прошлом, этот праздник предвещал только скверное настроение.

Двор Кошмаров был украшен, как обычно, в честь праздника, который длился целых три дня и сопровождал самую длинную ночь в году. Каждый вечер устраивался новый бал, и на первом из них Неста должна была танцевать с Эрисом.

Сегодня вечером. В считанные мгновения.

У него был месяц, чтобы подготовиться к этому. Месяц лежа в постели Несты — или, по крайней мере, трахая ее в ней. Котел знал, что она никогда не попросит его остаться после того, как он выходил из нее.

Он стоял у подножия черного помоста, глядя на сверкающую толпу с лицом, обещавшим смерть. Аз стоял по другую сторону помоста с таким же выражением лица.

Каждый из здешних людей может гореть в аду.

Начиная с Кейра, во главе собравшейся толпы. Заканчивая Эрисом, стоявшим рядом с ним, гордым и высокомерным, во всем черном.

Мор стояла у тронов Фейры и Рисанда, чтобы представить их, когда они прибудут.

Весь тронный зал был украшен черными свечами, вечнозелеными венками и гирляндами, а также ягодами остролиста. Двойные банкетные столы, стоявшие по обе стороны огромного пространства, были переполнены едой, но все это было запрещено, пока Фейра и Рис не разрешат приступить к трапезе.

В последнее время он несколько смягчил свое Ночное Торжествующее поведение с жителями Вытесанного Города, но не намного. Кассиан не завидовал Рису в его жонглировании. Они не смогут изолировать Кейра, даже если им снова понадобятся его Несущие Тьму. Отсюда и более приятный тон. Но они не могли позволить ему забыть, что он получит пинок под зад, если переступит черту. Отсюда только чуть более приятный тон.

Они ничего не слышали ни о Короне, ни о Бриаллин. Она не приходила за Кладом. Кассиан не был настолько глуп, чтобы поверить, что она отступила. Как и никто из них.

Высокие двери в тронный зал наконец распахнулись.

Темная сила загрохотала в горах, предупреждая об их приближении. Гора пела вместе с ними. Все обернулись, когда появились Высший Лорд и Высшая Леди, коронованные и облаченные в черное.

Рис выглядел как обычно красивым, но Фейра …

Комната ахнула.

Сегодняшняя ночь служила и другой цели: рассказать миру о беременности Фейры.

На ней было платье с блестящими черными вставками, очень похожее на то, которое она впервые надела здесь — и оно никак не скрывало ее живот.

Нет, оно демонстрировало ее беременность, сверкая в свете свечей.

Лицо Риса было воплощением самодовольной мужской гордости. Кассиан знал, что он разорвал бы любого, кто хоть раз неправильно моргнул Фейре, на миллион кровавых лент. И действительно, холодная ярость исходила от Риса, когда они шли к помосту, насыщенный аромат беременности Фейры наполнял воздух. Он позволил всем ощутить его, еще раз подтверждая, что она беременна.

Фейра с таким же успехом могла бы быть древней богиней, коронованной и сияющей, с животом, наполненным жизнью. Ее безмятежное лицо было прекрасно, а полные красные губы приоткрылись в улыбке Рису, когда они направились к своим тронам. Кейр, казалось, разрывался между гневом и шоком; лицо Эриса было абсолютно нейтральным.

Движение в дальнем конце комнаты оторвало взгляд Кассиана от его врагов, а затем—

Обе сестры были в черном. Обе шли позади Риса и Фейры, молчаливый признак того, что они были частью королевской семьи. Обладали собственной могучей силой. Они планировали это таким образом, желая, чтобы Эрис сам увидел, насколько ценна Неста. Кассиану было интересно, нарушили ли Элейн и Неста свое молчание, ожидая выхода. Они не разговаривали друг с другом уже несколько месяцев.

Элейн в черном была просто смешна. Да, она была красива, но цвет ее скромного платья с длинными рукавами вытеснял сияние с ее лица. Оно носило ее, а не она его. И он знал, что жестокость Вытесанного Города беспокоит ее. Но она, без сомнений, пришла сюда. Когда Фейра предложила ей остаться дома, Элейн расправила плечи и заявила, что она — часть этого двора и сделает все, что потребуется. Поэтому сегодня вечером Элейн распустила свои золотисто-каштановые волосы и заколола их сзади двумя жемчужными гребнями. За те два года, что он знал ее, он ни разу не видел Элейн некрасивой, но одетой в черное, как бы она ни утверждала, что является частью этого двора. … Этот цвет высасывал из нее жизнь.

Неста в черном грозила поставить его на колени.

Она заплела волосы через голову в своем обычном стиле, но поверх них покоилась изящная диадема из блестящего черного камня, тонкие шипы торчали вверх в темной короне. Каждый шип был увенчан крошечным сапфиром, как будто шипы были настолько острыми, что пронзали небо и высасывали кобальтовую кровь.

А платье …

Серебряной нитью был вышит облегающий бархатный лиф, бретельки были такими узкими, что почти не выделялись на фоне ее лунно-белой кожи. Вырез спускался почти до пупка, где блестела серебряная нить державшая маленький сапфир, который соответствовал тем, что были на ее короне. Пышные юбки скользили по темному полу, шурша в зыбкой тишине.

Подбородок Несты оставался высоко поднятым, подчеркивая ее длинную, красивую шею. Ее накрашенные красным губы изогнулись в кошачьей ухмылке, а подведенные тенями глаза осматривали комнату, следя за каждым вздохом.

Неста, казалось, светилась от такого внимания. Владела им. Командовала им.

Фейра и Рис заняли свои троны, а Неста и Элейн встали у подножия помоста, между ним и Азриэлем. Кассиан не осмелился сказать ни слова Несте, даже взглянуть на нее, на выставленное на всеобщее обозрение тело — тело, которое он пробовал так много раз, что было чудом, что его губы не коснулись ее шеи.

Он так же не осмеливался взглянуть на Эриса. Один взгляд-и он выдаст всю их игру. Даже ее запах — его запах, Кассиан знал это с немалым удовлетворением, — был тщательно зачарован, чтобы скрыть любые его следы.

Фейра объявила собравшейся толпе:

— Да пребудет с вами благословение Зимнего Солнцестояния.

Кейр поспешил вперед, низко кланяясь.

— Позвольте мне поздравить вас. — Кассиан знал, что этот ублюдок не имел в виду ничего подобного.

Эрис подошел к нему, их почетный гость.

— И позвольте мне также выразить свои поздравления, от имени моего отца и всего Осеннего Двора. — Он одарил Фейру красивой, хорошо выученной улыбкой. — Он будет в восторге от этой новости.

Губы Риса скривились в жестокой полуулыбке, в глазах замигали звезды.

— Я в этом не сомневаюсь.

Сегодня не было никакого притворства: Рис действительно был Высшим Лордом Двора Кошмаров вместе с Фейрой и их будущим ребенком. Он убьет любого, кто станет им угрожать. И наслаждался этим.

— Музыка, — сказал Рис, ни к кому конкретно не обращаясь.

Заиграл оркестр, спрятанный в затянутом ширмой мезонине.

Фейра повысила голос и сказала:

— Идите… пируйте. — Толпа зашумела, когда люди направились к столам.

Перед ними остались только Эрис и Кейр. Ни один из них не удостоил Мор даже взглядом, хотя она ухмыльнулась им сверху вниз, ее красное платье, как пламя, горело во мраке зала.

Кассиан в своих черных доспехах больше походил на зверей, вырезанных на высоких колоннах под этой горой. Он расчесал волосы и оставил их распущенными, и это был предел его подготовки для сегодняшнего вечера. Он провел большую часть своего времени, думая о том, что хочет содрать кожу Эриса крошечными полосками, и о том, как Рис и Фейра перешли черту, попросив об этом Несту. Он любил их обоих, но они могли бы найти другой способ показать преданность Эрису. Не то чтобы Кассиан придумал лучшую альтернативу.

По крайней мере, Бриаллин и Кощей пока еще не действовали. Хотя он не сомневался, что они скоро сделают следующий шаг.

Фейра скомандовала толпе, ее голос был подобен грому в полночь:

— Бал.

Люди разбились на пары и плавно влились в музыку. На этот раз Кейр присоединился к ним.

— Прежде чем ты присоединишься к веселью, Эрис, — протянул Рис, держа в руках длинную черную коробку, — я хотел бы преподнести тебе подарок на Солнцестояние.

Кассиан сохранял невозмутимое выражение лица. Рис сделал этому ублюдку подарок?

Рис поднес коробку к Эрису на ночном ветру. Пусть останется достаточно этого ветра, обволакивающего Эриса, чтобы Кассиан знал, что он скрывает его из виду. Особенно с точки зрения Кейра.

Эрис поднял брови, открывая резную крышку. Он напрягся, голос стал низким.

— Что это?

— Подарок, — сказал Рис, и Кассиан мельком увидел знакомую рукоять в коробке.

Кинжал, который Сделала Неста. Кассиан воздержался от того, чтобы наброситься на Риса и Фейру, требуя знать, о чем, черт возьми, они думали.

Эрис глубоко вздохнул.

— Ты можешь почувствовать его силу, — сказала Фейра.

— В нем пламя, — сказал Эрис, не прикасаясь к кинжалу. Как будто его собственная магия предупредила его. Он закрыл крышку, слегка побледнев. — Зачем дарить это мне?

— Ты наш союзник, — сказала Фейра, положив руку на живот. — Ты сталкиваешься с врагами, которые существуют вне обычных правил магии. Было бы справедливо дать тебе оружие, которое действует и вне этих правил.

— Значит, это действительно Сделано.