Неста перевела взгляд на облупившуюся краску на стенах. Замысловатые узоры. Кассиан проследил за ее взглядом.

— Это Фейра нарисовала?

Неста сглотнула и сумела выдавить:

— Она рисовала при каждом удобном случае. Любая лишняя монета, которую ей удавалось сберечь, шла на краски.

— Ты когда-нибудь видела, что она сделала с хижиной в горах?

— Нет, — Она никогда там не была.

— Фейра все это нарисовала. Она как-то сказала мне, что здесь есть комод…

Неста направилась в спальню.

— Вот этот? — Кассиан последовал за ней, и боги, здесь было так тесно, темно и воняло. Кровать все еще была покрыта грязным бельем. Все трое спали здесь много лет.

Кассиан с удивлением провел рукой по расписному комоду.

— Она действительно рисовала звезды для себя, прежде чем узнала, что Рис-ее пара. Еще до того, как она узнала о его существовании. — Его пальцы прошлись по вьющимся цветочным лозам на втором ящике. — Ящик Элейн. — Они опустились ниже, свернувшись над язычком пламени. — И твой тоже.

Неста издала утвердительный стон, ее грудь сжалась до боли. В углу стояла пара поношенных, полусгнивших ботинок. Ее туфли. Одна из них треснула по шву на носке. Она носила эти туфли — на людях. Она все еще помнила грязь и камни, попадающие внутрь.

Ее сердце бешено заколотилось, и она вышла из комнаты обратно в главное помещение.

Она не хотела этого, но посмотрела в сторону темного камина. На каминную полку.

На ней лежали деревянные фигурки ее отца, густо покрытые пылью и паутиной. Некоторые были опрокинуты, вероятно, какими-то существами, которые теперь жили здесь.

Этот знакомый рев наполнил ее уши, и шаги Несты слишком громко стучали по пыльным половицам, когда она подошла к камину.

В центре стояла фигурка вставшего на дыбы медведя — не больше ее кулака. Пальцы Несты дрожали, когда она подняла ее и сдула пыль.

— У него были кое-какие навыки, — тихо сказал Кассиан.

— Немного, — сказала Неста, ставя медведя обратно на каменную каминную полку. Ее сейчас стошнит.

Нет, с этим она справится. Овладеет собой. И посмотрит в лицо тому, что лежало перед ней.

Она вдохнула через нос. Выдохнула через рот. Считая вдохи.

Кассиан стоял рядом с ней все это время. Не говоря ни слова, не прикасаясь. Просто там, если он ей понадобится. Ее друг, которого она пригласила сюда не потому, что он делил с ней постель, а потому, что она хотела, чтобы он был здесь. За его уравновешенность, доброту и понимание.

Она взяла с каминной полки еще одну статуэтку: розу, вырезанную из темного дерева. Она держала ее на ладони, удивляясь ее весу, и провела пальцем по одному из лепестков.

— Он сделал это для Элейн. Так как была зима и она скучала по цветам.

— Он когда-нибудь делал что-нибудь для тебя?

— Он знал, что лучше этого не делать. — Она судорожно вдохнула, задержала дыхание, выдохнула. Пусть ее разум успокоится. — Думаю, он бы сделал, если бы я хоть немного его поддержала, но… Я никогда этого не делала. Я была слишком зла.

— Твоя жизнь перевернулась. Тебе было позволено злиться.

— Это не то, что ты сказал мне при нашей первой встрече. — Она повернулась и увидела, что он выгнул бровь. — Ты сказал мне, что я кусок дерьма потому, что позволила своей младшей сестре пойти в лес на охоту, а сама ничего не делала.

— Я этого не говорил.

— Говорил именно это. — Она расправила плечи и повернулась к маленькой сломанной койке в тени за камином. — И ты был прав. — Он не ответил, когда она подошла к койке. — Мой отец спал здесь много лет, предоставив нам спальню. Вон ту кровать … Я родилась на этой кровати. Моя мать умерла на этой кровати. Ненавижу эту кровать. — Она провела рукой по потрескавшейся деревянной раме койки. Щепки зацепились за кончики ее пальцев. — Но еще больше я ненавижу эту койку. Каждую ночь он тащил ее к огню и сворачивался калачиком, забиваясь под одеяло. Мне всегда казалось, что он выглядит таким… таким слабым. Как съежившееся животное. Это приводило меня в ярость.

— Теперь это тебя бесит? — Небрежный, но осторожный вопрос.

— Это… — Ее горло сжалось. — Я думала, что он спит здесь, и это подходящее наказание, пока мы занимаем кровать. Мне и в голову не приходило, что он хочет, чтобы мы спали в постели, чтобы нам было тепло и как можно удобнее. Что мы смогли взять только несколько предметов мебели из нашего бывшего дома, и он выбрал эту кровать в качестве одного из них. Для нашего удобства. Так что нам не пришлось спать ни на койках, ни на полу. — Она потерла грудь. — Я даже не позволила ему спать в постели, когда должники сломали ему ногу. Я была так поглощена своим горем, яростью и… печалью, что хотела, чтобы он почувствовал хоть часть того, что чувствовала я. — Ее желудок скрутило.

Он сжал ее плечо, но ничего не сказал.

— Он знал, — хрипло сказала она. — Он знал, какая я ужасная, и все же… он никогда не кричал. Это меня тоже бесило. А потом он назвал корабль в мою честь. Пустил его в бой. Я просто … Не понимаю почему.

— Ты была его дочерью.

— И это объяснение? — Она вгляделась в его лицо, на котором застыла печаль. Печаль — за нее. От боли в груди и жжения в глазах.

— Любовь-сложная штука.

Она опустила взгляд. Она была трусихой, избегая его взгляда. Но затем она вздернула подбородок.

— Я никогда не задумывалась, каково ему было. Перестать быть человеком, сделавшим себе состояние, известный как Князь купцов, потерявший все. Я не думаю, что потеря матери сломила его так же, как потеря флота. Он был так уверен, что это предприятие принесет ему еще больше богатства — непристойное количество богатства. Люди говорили ему, что он сумасшедший, но он отказывался слушать. Когда они оказались правы … Я думаю, что унижение сломило его не меньше, чем финансовые потери.

Она изучала мозоли, которые уже образовались на ее пальцах и ладонях.

— Должники, казалось, ликовали, когда пришли сюда — как будто они обижались на него все это время и были более чем счастливы выместить это на его ноге. Все то время я больше боялась того, что они сделают со мной и Элейн. Фейрой … Она пыталась остановить их. Оставалась здесь с ним, пока мы прятались в спальне, — Она заставила себя снова встретиться взглядом с Кассианом. — Я подвела Фейру, не только позволив ей уйти в лес. Было много других случаев.

— Ты когда-нибудь говорила ей об этом?

Неста фыркнула.

— Нет. Я не знаю, как.

Он изучал ее, и она подавила желание поежиться под его пристальным взглядом.

— Ты научишься. Когда-нибудь будешь готова.

— Как мудро с вашей стороны.

Кассиан отвесил поклон.

Несмотря на этот дом, на историю вокруг нее, Неста улыбнулась. Она сунула резную розу в карман.

— Я увидела достаточно.

Он приподнял бровь. — Неужели?

Она сжала деревянную розу в кармане.

— Думаю, мне просто нужно было увидеть это место. В последний раз. Узнать, что мы выбрались. Что здесь не осталось ничего, кроме пыли и плохих воспоминаний.

Он обнял ее за талию, когда они направились к двери, снова рассматривая все маленькие картины, которые Фейра нарисовала в домике.

— Аз еще не скоро вернется. Давай полетаем.

— А как насчет людей? — Они разбегутся, крича от ужаса.

Кассиан одарил ее злой улыбкой, открывая перед ней полуразрушенную дверь. Он вывел ее на солнечный свет и чистый воздух.

— Добавим немного остроты в их скучные будни.